Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова
– Да, наверное, способны… – отозвался человек. Его голос звучал немного грустно, но разве это была Тошина забота? – Я попробую.
И наступила благословенная тишина. Какое же это было счастье! Тоше было странно подумать, что совсем недавно она могла её не ценить и даже бояться. Эту уютную, мягкую, тихую тишину, которую теперь почти ничто не нарушало, разве что человек иногда спотыкался о корягу или Тоша издавала едва слышное умиротворённое «пф-ф-р-р-р» – так она говорила, когда на душе у неё было радостно и спокойно.
В тишине Тоша могла найти множество занятий. Например, можно было вспоминать все мамины сказки. Сначала те, что она рассказывала зимой. Тошиной любимой сказкой была та, в которой лесовички проучили коварную лисицу, повадившуюся таскать брусничное варенье из зимних запасов. И ладно бы черничное или кленовое! Их, конечно, тоже было жалко, но брусничное варенье было ценнее всего: именно им лесовичкины мамы лечили зимние простуды.
За зимой наступала весна. Мама рассказывала: как-то раз лесовичка нашла волшебную дудочку, исполняющую желания… Или вот, помню, поспорили однажды барсук с улиткой о том, кто из них быстрее доберётся до грибного пенёчка. А как-то раз – это была страшная сказка – одной лесовичке пришло в голову напечь лепёшек из мышиных хвостиков…
Сейчас в лесу царило лето. Летом у мамы рождались самые удивительные сказки – о заморских зверях. О разноцветных диковинных попугаях с кривыми клювами. О неуловимых хамелеонах, которые меняли цвет и сливались с листвой, камнями и песком так, что ни за что на свете нельзя было их отыскать. И наконец, о Голубой цапле…
Тоша покосилась на человека. Тот шёл молча, опустив голову и уставившись в свой чёрный камушек. Тоша недовольно наморщила нос. Что он только нашёл там интересного? Странные всё-таки это существа – люди. Тоша не могла представить, чтобы она схватила камушек и принялась так увлечённо его разглядывать. Да она бы выучила его наизусть за две минуты! Может, люди запоминают хуже? Это многое бы объяснило.
– Цапля, – сказала Тоша как бы между прочим, – это не простая цапля.
Человек не оторвался от камушка. Возможно, он просто не услышал Тошу.
– Это Голубая цапля, которая прилетает раз в сто лет из дальних земель. Наверное, из Антарктиды. Или, может быть, из Китая. Это неважно.
Человек продолжал нажимать пальцами на камушек. Тоша увидела, как дёрнулся его рот, как будто человек хотел что-то сказать, но затем передумал. Он точно её слышал – и не отвечал!
– Если найти цаплю, то она расскажет тебе, что такое счастье, и ты навсегда станешь самым счастливым. Мой папа пошёл её искать…
Человек наконец-то посмотрел на Тошу.
– И что? – спросил он. – Нашёл?
– Не знаю, – пробормотала Тоша, чувствуя, как в носу противно защипало. И сказала громче: – Конечно, нашёл. Это же мой папа. И я тоже найду.
– Ладно.
– Ладно?! – переспросила Тоша, не веря своим ушам. Она только что рассказала ему свою страшную тайну, а он говорит ей «ЛАДНО»?! Он не собирается сказать Тоше, какая, должно быть, удивительная птица эта Голубая цапля? И какое это опасное предприятие – отправиться одной в путь к Дальнему болоту? И какая Тоша отважная и смелая? Он что, вообще не впечатлился?!
– Ладно, – повторил человек и снова уткнулся в камушек.
Ах ты мерзкая сороконожка! Вонючая жужелица. Пушистый таракашка. Тоша мысленно перебрала все самые ужасные ругательства, которые только знала. Больше никогда она не будет вести с человеком дружеских бесед! Он совершенно не умеет ценить хорошее к нему отношение.
Они долго шли молча. Тоша сердито пыхтела. Ей больше не вспоминались сказки. Как этот дурацкий камень мог оказаться интереснее истории про цаплю? Человек не отрывался от него ни на мгновение. Столкни его сейчас с обрыва – он и не заметит.
Тоша поняла, что наступил вечер, по тому, как загудели её ноги. Шутка ли, уже третий день она идёт без остановки. А теперь ещё ей приходилось поспевать за человеком с его огромными лапищами. Там, где человек делал шаг, Тоше нужно было сделать все десять. Ведь не могла же она позволить ему подумать, что он может её обогнать. Не в её собственном лесу!
Однажды человек повернулся к ней, спросил:
– Устала? Тебя понести?
Но Тоша так клацнула на него зубами, что он сразу всё понял и больше не предлагал никаких глупостей.
Когда дымка, стелющаяся над землёй, стала совсем холодной, Тоша решила, что пора устраиваться на ночлег. Она громко хрустнула веткой, чтобы человек услышал и остановился тоже, – окликать его она не собиралась.
Этим вечером было так зябко, что Тоше даже захотелось разжечь огонь (чего раньше ей делать не приходилось). Тоша нашла две веточки посуше, потёрла их друг об друга, но ей не удалось высечь даже крохотной искорки.
– Дай я, – сказал человек.
Тоша было оскалилась снова, а потом махнула на него рукой: пусть делает что хочет. Если ему удастся (в чём Тоша сильно сомневалась), она хотя бы сможет погреться.
Человек достал из мешка зелёный прямоугольник. Тоша вспомнила: сейчас он затрещит, а затем из него вырвется огонёк. Как же всё-таки было странно и недальновидно носить огонь в мешке. А что, если он сожжёт тебя самого и всё вокруг? Человек, очевидно, не мог видеть дальше собственного носа и не задавался такими вопросами – и очень зря. Все беды случаются от невежества, равнодушия и нехватки сладкого печенья.
Человек сложил ветки шалашиком, поднёс к ним свой прямоугольник. Огонёк резво выскочил из человеческой руки, но не захотел переползать на ветки. Всё-таки те были недостаточно сухими.
«Что же делать?» – подумала Тоша. Здесь, в Тени, всё было таким холодным и как будто отсыревшим: и мох, и листья, и труха.
Тоша потёрла ладошки друг о друга и шмыгнула носом. Нос, чувствовала она, замерзал тоже. Наверное, завтра она проснётся с больным горлом и жутким насморком, и некому будет принести ей чая с брусничным вареньем. Тоша потрогала носочек, но он тоже был влажным. Дурацкая дымка!
Человек забрался в чёрный мешок поменьше и застегнул его на себе. «Теперь он похож на жирного чёрного червяка, – подумала Тоша. – Такой же противный». Человек покосился на неё, как будто прочёл её мысли, и Тоша показала ему язык.
– Забирайся сюда, – вдруг сказал человек, снова расстёгивая мешок и на мгновение переставая быть червяком. – Тут теплее. Ты совсем замёрзнешь за ночь.
– Ещё чего! – возмутилась Тоша. – Я не собираюсь лезть
