Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова
– Да, действительно, – смешался Амадей, – наверное, мне стоит…
Он шагнул к Тоше, но та замотала головой. Ей не хотелось, чтобы Амадей её обнимал. Он был совсем не таким, каким она представляла папу. А ещё не похоже было, чтобы он хоть немножечко был ей рад.
– Теперь вы вернётесь домой? – спросил Матвей.
Амадей рассмеялся.
– Что вы, что вы! Видишь ли, мой проницательный друг, – произнёс он, надувшись от важности, расправил плащ и весомо потряс ключом, – я теперь хранитель этого места. Знал бы ты, как много искателей счастья сюда приходит! Работы невпроворот! Испытание проведи, одних встреть на полянке, других отправь навсегда в болото – мечусь как белка. Какой уж тут дом.
– Неужели ты совсем не скучаешь? – подала голос Тоша. Она отступила от Амадея на достаточное количество шагов и теперь хмуро смотрела на него издалека.
– Скучаю? По чему?
– По дому. По маме. По мне.
Амадей вздохнул и на мгновение прикрыл глаза.
– Наверное, иногда скучаю, – признался он. – Ты не подумай, я никогда вас не забывал. И я знаю всё, что у вас происходит. Мне докладывают птицы. Я даже знаю, как ты подружилась с человеком.
– Тоже мне радость, – буркнула Тоша. – Лучше бы ты был дома. Лучше бы мы были тебе нужны. И кстати, ничего мы с ним не подружились.
– Ну конечно. – Амадей хитро усмехнулся и подмигнул ей. Тоша скривилась.
– Послушай, – начал Амадей, – я не знаю, рассказывала ли тебе мама… Я никогда не был счастлив в вашем лесу. И никогда не понимал толком эту вашу вражду с людьми. Они, конечно, шумные и часто ведут себя некультурно, но не губить же их за это. Им бы рассказать, что к чему, научить не топтать шишки, не наступать на хвосты змейкам…
– Вот и занялся́ бы этим! С нами. В нашем лесу. Он ведь и твой тоже.
– Мне здесь намного лучше. Здесь я занят делом, и оно мне нравится. И бывают дни, когда здесь так спокойно и тихо, что, если прислушаться, можно даже услышать самого себя.
– А мы, значит, живи там как знаешь? А кто будет рассказывать людям про лес? Кто будет говорить лесовичкам не толкать людей в болото, когда те лопоухие, глупые и безобидные, как новорождённые белки?
Амадей пожал плечами.
– Думаешь, я не пробовал? Никто в лесу не стал меня слушать. Только и твердили как заведённые: ломать! крушить! уничтожить! Да и с людьми было не легче. Начнёшь им что-нибудь говорить, а они сразу округляют глаза – и давай вопить так, что своего голоса не услышишь.
– И ты перестал пытаться? Просто опустил руки?
Тоша посмотрела на него разочарованно. У неё в голове не укладывалась мысль, что папа, её взрослый, предположительно мудрый папа может отступиться от того, что кажется ему правильным. Тоша никогда бы так не сделала: дошла же она до Амадея, минуя страшных волкоподобных чудовищ, болотных демонов и цаплю-балаболку.
– Наверное, я просто не создан для этого.
«А я создана́», – поняла вдруг Тоша. Она покосилась на Матвея. Тот ободряюще ей улыбнулся, и Тоша улыбнулась в ответ. Ей больше не хотелось быть Тошей Человекогубительницей. Куда больше ей нравились прозвища Просветительница и Миротворица. Это тоже звучало внушительно и предполагало, что ей совсем не обязательно топить человека в болоте.
– Ну что же, – сказал Амадей, – рад был повидаться, но…
«Он не вернётся домой, – осознала Тоша. И в эту же секунду она почувствовала себя очень взрослой и сильной. – То, что Амадей не хочет быть с нами, – подумала она, – обидно и печально. Но, с другой стороны, и я не очень-то хочу, чтобы с нами был такой папа, который выбирает не нас, а прятаться на этом своём болоте. И я даже не могу сказать, что оно дурацкое, потому что болото вроде бы ничего, здесь вкусно пахнут цветы и летают красивые бабочки».
– Прости меня, – сказал Амадей, – из меня не получился хороший отец. Но я был бы рад с тобой подружиться. Хочешь приходить сюда на каникулы? Тебе больше не придётся сражаться со страхами и пробираться через серебристую дымку.
– Ладно, – ответила Тоша, – может, мы как-нибудь ещё сюда заглянем. А теперь, я думаю, нам пора.
Матвей сел на корточки и протянул Тоше ладонь. Тоша тут же на неё запрыгнула и резво перебралась к человеку на плечо.
– Было приятно познакомиться, – сказал Матвей. – Где, кстати, выход отсюда?
– Просто идите прямо. Лес сам вас выведет.
И они пошли вперёд. Тропинка с готовностью расстилалась перед ними, а лес весело гудел. Не было ни Тени, ни чудовищ, ни зловещей тишины.
Тоша срывала с веток спелые ягоды и глотала не жуя.
– Наверное, счастье не в папах, – пробубнила она с набитым ртом.
– Согласен, – отозвался Матвей. – Только я не знаю в чём.
– Я тоже. Но это неважно. Главное, что нам весело идти и есть куда возвращаться.
– И что мы друзья.
Тоша закатила глаза, но кивнула:
– И что мы друзья.
И тут же спохватилась, вспомнив, что Матвей рассказывал ей про дом.
– Ты ведь пойдёшь к себе? Не останешься спать в спальнике?
– Да, – кивнул он, – думаю, теперь я смогу со всем разобраться.
– Но ты будешь приходить в гости?
– Если только вы не будете пытаться меня утопить.
– Не будем, – буркнула Тоша, – я объясню всем, что ты нормальный, хоть и нелепый.
– Вот кто бы говорил!
– Эй! – Тоша цапнула его за ухо, и Матвей вскрикнул:
– Вот ты вредина! В чём это ты? Это что, сок?
Он затряс плечом, пытаясь сбросить Тошу, и та расхохоталась и перепрыгнула человеку прямо на макушку. Они возились, и смеялись, и визжали на весь лес, и пулялись желудями и шишками, и норовили укусить друг друга за нос.
Деревья вокруг становились знакомыми. Тоша возвращалась домой.
