Пташка Барса - Ая Кучер
Силиконовая лопатка снова врезается мне в плечо. Удар – хлипкий. Но не от боли скулы сводит – от дикого когтистого желания поставить девчонку на место.
– А если я тебе нравлюсь… – продолжает она. – Я не понимаю. Когда ты хоть что-то испытываешь к людям, ты хочешь их порадовать.
– Могу…
– У меня лопатка!
Она поднимает ладонь. Демонстрирует эту силиконовую хуйню, будто это граната. Угроза.
Ебучие авторитеты, с которыми я дела решаю, глотки друг другу перегрызают, чтобы получить от меня шанс.
Целые кланы, барыги, менты, воры, продажные твари – все, сука, ходят по лезвию, лишь бы меня не разозлить.
А она мне правила устанавливает.
– Порадовать, – напоминает она. – Вот я тебе готовила. И тебе нравилось. И мне было приятно, что я радую тебя.
– Тебе жрачки заказать? – выгибаю бровь.
– Можно. Для ужина. На котором мы будем мило общаться.
Я хуею. Вот думал сильнее нельзя меня довести, но девчонка прекрасно справляется.
У неё словно режим встроен. Выбешивать меня, выводить на эмоции. Делать то, что других бы поломал.
– Врач, походу, нужен тебе, – вздыхаю. – С каких пор я милым стал?
– У меня зрение очень хорошее, – дёргает плечиками. – Пытаюсь рассмотреть хоть что-то позитивное в тебе.
– Ты охуела, пташка.
– А по-другому с тобой и нельзя. В общем… Я не понимаю. Почему тебе сложно сделать хоть что-то хорошее для меня?
– И ебучая свиданка – это хорошее? – рявкаю. – Давай какую-то другую херню, а?
– Нет. Я хочу нормальный ужин в твоей компании. Свидание. Иначе… Иначе ничего не получится.
Стоит, блядь, такая вся уверенная. Прямо в глаза смотрит. Маленькая, хрупкая, но взгляд как у суки, что петлю накидывает – медленно, с лаской, чтоб я сам шею подставил.
Кипит всё. Гнев как масло на сковородке – прыгает, плюётся, прожигает кожу изнутри.
Хочется просто нахер девчонку домой отправить. Но вместо этого я другое произношу:
– Хуй с тобой, пташка. Будет тебе свиданка.
Глава 48
Прыгать от счастья уже можно или рано?
То, что Барс согласен на свидание… Это так много для меня значит. Невероятно важный поступок.
Где-то под рёбрами разрастается сирень, распускается сквозь тревоги.
Самир не романтичный. Совсем. Он может шепнуть в ухо что-то такое, от чего я покраснею до ушей, а потом – бросить реплику, которой вышибет воздух из лёгких.
Жёсткую, обидную, невыносимо точную. Барс умеет ранить словами. Ловко, метко, со смаком. Ни одно оружие не сравнится с его языком.
И потому – такие моменты очень важны. Как заслуженная награда за его чудовищный характер.
На столе – простенькая скатерть. Пластиковая, белая, чуть мятая. Сверху – контейнеры с доставкой из местного ресторана.
Я поглаживаю свою силиконовую лопатку, которая лежит на столе прямо передо мной.
С неуверенностью взглядываю на Самира. Я жду, что он заговорит первым. Скажет что-то, заведёт разговор.
И это странно.
После того как мужчина довёл меня до оргазма – не знать, о чём поговорить...
Но это совершенно иное. Самир и до этого меня лапал! А вот на свидание пригласил впервые!
Под принуждением, но пригласил же.
– Нууу… – тяну я неуверенно. – А разве здесь можно пить?
Самир вздёргивает бровь, переводит на меня взгляд и откидывается назад, ухмыляясь.
Он демонстративно делает ещё один глоток виски, демонстрируя, что он здесь хозяин.
– Точно, – шепчу я и поджимаю губы. – Тебе же можно всё.
– Именно так, – кивает бандит.
– Но ведь это неправильно! Так не должно быть.
– Пташка, не начинай. Будь всё по правилам – ты бы уже подо мной в спальне была, а не ужином наслаждалась.
– Будь всё по правилам – меня бы вообще здесь не было. Нам запрещены длительные свидания, между прочим.
Я ведь погуглила. Потратила добрых двадцать минут, изучая всё. Ответы оказались настораживающими.
Почти всё, что делает Самир, официально запрещено. Долгие свидания? Запрет. Вино? Тем более.
Ужин с доставкой из ресторана, при свечах и с человеком, которого ты, как бы, держал в своей камере? Да это вообще сюр какой-то.
Я смотрю на Самира. На его мощную фигуру в белой футболке, натянутой по плечам, как в рекламе дорого бренда.
Его татуированные руки лежат на столешнице, пальцы обнимают бокал с виски.
В глазах мужчины плещется превосходство, взгляд тяжёлый, почти ленивый.
Я тянусь к бокалу, делаю глоток. Сладкое вино чуть першит в горле, но я пытаюсь хоть как-то унять волнение.
– Я не душню, но… – выдыхаю я, проводя пальцем по ножке бокала. – Просто… Ведь тюрьмы не просто так созданы.
– Ага, – хмыкает Барс. – Погугли значение слова «душнила», пташка.
– Самир! Но ведь я права. Подобные места созданы для перевоспитания. Чтобы показать людям, что они поступили неправильно. Чтобы наказание стало сигналом: так – нельзя. Так больше не надо.
Я замолкаю. Потому что Барс молчит. Не ухмыляется. Не перебивает. Просто смотрит. Тяжело, пристально, с каким-то подспудным жаром. Будто рентгеном прожигает.
И от этого у меня пробегает дрожь. Я втягиваю носом воздух. Грудина болезненно ноет, будто там что-то лопается.
– Это всё хуйня, – вдруг выдаёт Барс. – Исправление, правила… Нихера так не работает.
– Но должно, – шепчу я, чуть подаваясь вперёд. – Самир, так не должно быть.
– Да похер всем на это «должно». Мир всегда жил по одному закону. Кто сильнее – тот и прав. Что в доисторические времена, что сейчас. Разница только в том, что сейчас вместо дубин и клыков – бабки. Или власть. Или связи. А лучше всё вместе.
– Но ведь законы не просто так придумали!
– Это сказочки, пташка. Для тех, кто наивен. Кто думает, что бумажка с печатью остановит нож. Или купюра уравняет шансы. Никогда не было равенства. Ни в чём. Есть сильные. Есть слабые. И кто-то всегда сверху.
Я сжимаюсь. Каждое его слово словно вырезано лезвием. Ровно. Чисто. По сердцу.
Мне неприятно это слышать. Я хочу верить в «сказки». Я должна верить в это. Потому что иначе…
Иначе в мире вообще нет надежды.
Возмущение щекочет нервы. Обиду хочется проглотить, но она застревает в горле.
– Ты пиздец какая наивная, – Барс щёлкает зажигалкой. – Но мне это даже нравится, пташка. Не меняйся.
