Пташка Барса - Ая Кучер
– Ты ебанулся. Что за ересь ты несёшь вообще?
Раздражение внутри поднимается волной. Не люблю всю эту шизоту. Приметы, суеверия, сглазы, проклятия – всё это для бабок на лавочке и сектантов.
А Эмиль с такой рожей об этом затирает, будто истину говорит.
– Да ты прикалываешься, – хмыкаю, упираясь локтями в стол. – Ну не бывает такого. И чтоб много таких парочек было? Не гони.
– А ты проверь, – Эмиль пожимает плечами. – И сам офигеешь.
Отмахиваюсь. Хуйня полная. Проклятый дом. Связаны. Да вы чё, угораете? Я в такую мистику не верю.
Это всё для тех, у кого мозгов не хватает объяснить, почему их потянуло на одного и того же человека. Любовь, судьба, херня эта вся.
С нами такие штучки не проходят. Я сам решаю, кого трахать. Сколько. И когда. Никто мне не указ.
Тем более – не какой-то там «дом».
Завязываем с Эмилем. Последние указания – чётко, без суеты. Знает своё дело. Через пару дней выйдет на связь, расскажет, что нарыли.
Он уходит. Я остаюсь. И сижу, в ахуе.
Проклятый дом. Одна девка на двоих. Блядь. Кто в здравом уме делит бабу?
Да и похер. Не мне в чужую постель лезть. Мне бы со своей разобраться.
– На выход, – заходит Тим, конвоир. – Пора в камеру.
– Не, – поднимаюсь. – Телефон дай. Отзвонится надо.
Он кривится, морда словно лимоном облитая. Прекрасно знает, на что идёт. Подставляется.
Но, сука, я бабок немерено башляю. Пора отрабатывать. Тут всё по моей указке ходит. Каждая мразь знает, с кем дело имеет.
Он может тут формы корчить, но карман у него звенит от моих купюр. Так что пусть не выпендривается.
– Слушай сюда, – рычу, когда на том конце берут. – Дать девчонке собраться. Как проверки закончатся – её ко мне. В ближайшее время.
– А… Да, сделаем, – охранник сглатывает.
– Не прессовать. Но и не предупреждать. Ни слова. Пусть сюрприз будет.
Она же, сучка, любит мне сюрпризы устраивать. Вот и ей будет. Посмотрим, как ей зайдёт.
В прошлый раз не сложилось. Раньше спетляла со свиданки. Теперь всё будет иначе.
Проведёт со мной тут пару деньков. В тесной комнатке. И никаких границ.
Сделаю её своей.
Сюрприз, пташка. Ты ж любишь такие штуки.
Глава 45
Я выиграла? Выиграла. Барс позвонил? Позвонил.
Должна бы радоваться, прыгать до потолка, петь, танцевать – да хоть чаю заварить себе праздничного.
А я сижу, как пришибленная. Дрожит внутри, дрожит где-то в районе солнечного сплетения, будто струна там натянута до предела и вот-вот лопнет.
Да, конечно я рада. Конечно. Особенно тому, что Самир в порядке. Что голос был злой, хриплый, с нажимом – как всегда. Значит, живой.
Мужчина больше порычал, чем поговорил – но это тоже знак. У Самира, если честно, даже комплементы похожи на угрозы.
Но внутри всё равно покоя нет. Что-то должно случиться. Знаете это ощущение?
Когда воздух меняется. Когда небо как будто тяжелеет, даже если солнце. Когда что-то вот-вот рванёт – только ты не знаешь, откуда. И это хуже всего.
И охрана себя странно ведёт. Бросает на меня взгляды, а ничего не говорит.
Я хожу на учёбу, подрабатываю переводами. А на душе неспокойно. И я…
Черт возьми, я скучаю по этому ужасному громиле!
Скучаю по его рёву, по его рукам, по его взгляду, от которого кровь бросается в лицо.
Скучаю, как идиотка.
До глупой заминочки, когда кто-то в толпе хмыкнет похоже – и сердце срывается с места. До того, что ищу его взгляд среди прохожих.
Он ведь преступник. Зэк. Огромный, шумный, пошлый и абсолютно ужасный мужчина без намёка на воспитание.
А я скучаю. Чудовищно. Дико. Стыдно.
В голове уже зудит идея – снова поехать к Самойлову. Это ведь работает.
Только… Демид в командировке. И, возможно, всё-таки не стоит демонстрировать Барсу, насколько хорошо я в курсе передвижений другого мужчины.
Он странненько реагирует на такие вещи.
Вздрагиваю от звука дверного звонка. Подскакиваю, сбрасываю с колен тетрадь, чуть не поскальзываюсь.
Выглянув в глазок, замечаю двоих охранников. Ну конечно. Кто же ещё? Они даже курьеров не пропускают.
– Что такое? – я распахиваю дверь и сразу замираю. – Если что, я до утра дома и…
– Не дома, – отрезает один из них. Крупный, но низкий. Сава. – Приказ.
– От кого?
Сава выгибает бровь. Медленно. Выразительно. Смотрит на меня так, словно я идиотка.
Ой.
– От Самира? – выдыхаю я. – А что он сказал? Он в порядке? Он...
– Сказал, чтобы собиралась и в тачку садилась, – раздражённо бросает второй. Ахмет. Всегда хмурый, всегда бурчащий.
Ахмет меня, похоже, терпеть не может. Я старалась! Честно! Чай приносила. Булочки пекла!
Даже стульчики им вынесла, чтобы они не маялись на лестничной площадке, как глупые грифоны у подъезда.
А он всё бурчит и зыркает, как будто я его лично налогами душу.
Но сейчас мне плевать. Пусть Ахмет хоть лопнет от неодобрения, хоть лапы мне за спину заломает и морду скрутит в узел – я еду.
Барс объявился.
Сердце – как воздушный шарик. Проткнули, и полетело, трепыхаясь. Сладкая паника во рту, ноги предательски дрожат.
Самир хочет меня увидеть. От этого щекочет под грудиной, греет в животе, выкручивает изнутри.
Радость пульсирует в каждой клетке, счастье царапает глаза изнутри – вот-вот хлынут слёзы.
– Сейчас? – выдыхаю я, сама не своя. – Он приедет или…
– Тебя отвезём, – роняет Сава глухо. – Одевайся и выходи.
Дальше всё происходит на бешеной перемотке. Как в дурном сериале, где героиня внезапно узнаёт, что принц жив, и срочно собирается в путь.
Я не иду – я лечу. Подхватываю щётку, тушь, пудру, рассыпаю заколки, матерюсь под нос, роняю расчёску и чуть не плачу от волнения.
Как же всё сразу! Ладони мокрые. Пальцы дрожат.
Натягиваю любимое зелёное платье – то самое, с юности. Оно уже коротковато, но вроде выглядит неплохо.
Вспоминаю про тёплый кардиган, хватаю его и надеваю на бегу, спотыкаясь об табуретку.
Распускаю волосы. Трясущимися руками включаю утюжок, цепляю прядь, потом обжигаю ухо.
Подвываю от боли, но продолжаю. Блеск на губы – есть. Немного духов. Слишком много духов. Чихаю. Ругаюсь.
Я словно вся из электричества. Жду встречи,
