Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский
Просмотр по НКРЯ 4-стопных хореев о кудрях дал 240 примеров, среди них – релевантный для нашей частушки из «Царя Никиты и сорока его дочерей» Пушкина:
…ларец, Полный грешными вещами, Обожаемыми нами. Там их было всех сортов, Всех размеров, всех цветов, Всё отборные, с кудрями…
90
О понятиях «тема», «вывод» и «глубинное решение» в рамках поэтики выразительности см. Жолковский и Щеглов: 16, 24.
91
А то и шесть, – если учитывать (в ерофеевском варианте) отвергаемое альтернативное двустишие.
92
Рифменная пара людей/блядей представлена еще в одной частушке, тоже посвященной относительности социальной иерархии: Ах, подружка, дроби бей! Разве хуже мы людей? Разве хуже мы людей? – Первы бляди из блядей. Есть и примеры интенсивного нагнетания корня (и семы) блядь, причем именно в частушках на тему о социальных закономерностях, ср. Моя доченька блядует, Внучка тоже будет блядь: А от бляди блядь родится – Ни прибавить, ни отнять.
Ср. ту же технику на ином материале:
Тятька рыжий, мамка рыжа, Тятька рыжу мамку брал. Вся порода наша рыжа, Рыжий батюшка венчал; Папа рыжий, мама рыжий, Рыжий я и сам. Вся семья моя покрыта Рыжим волосам (отметим два аграмматизма: мама рыжий; покрыта волосам).
93
В общем, та же рифменная конструкция, несущая ту же коннотацию «приятия банального», стоит за такими известными случаями, как английский лимерик с рифмами Spain – again – again – again – again (см. Жолковский 2004: 522–523) и пушкинские рифмы морозы – рифмы розы и любил – томим – любимой <…> другим (см. Жолковский 2005: 295).
94
Типологически это объяснение чуда (вьющихся волос) действием элементарной техники напоминает знаменитую надпись А. К. Толстого на «Царскосельской статуе» Пушкина – пародию на строчку:
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой, ср. Чуда не вижу я тут. Генерал-лейтенант Захаржевский, В урне той дно просверлив, воду провел чрез нее (Толстой: 535).
95
Ср. остранение как заимствованной, так и отечественной научной терминологии в частушке: Ну и времечко настало – Господа-товарищи: Хуя – пенисом зовут, А пизду – влагалищем; ср. игру с лексически высоколобым, а семантически малопристойным варваризмом геморроидальный в «Шинели» Гоголя Акакия Акакиевича (см. Эйхенбаум: 320; Жолковский 2004: 519) и аналогичную игру в одном английском лимерике с так наз. греческим мн. ч. spermatozoa (Жолковский 2004: 518–519).
96
Для справки: вот данные из НКРЯ об употреблении слова бигуди в позднесоветской поэзии:
В кадушке, будто нищенка, / Березка в бигуди (Вознесенский, 1962); Теперь мы остаемся позади, / и это, понимаешь, неприятно – / не то что эти зубы в бигуди, / растерзанные трусики и пятна (Бродский, 1965); Где-то сестры ее мычали / в электродоильниках-бигуди (Вознесенский, 1969); Вот в ореоле бороды / идет с отрядом бородатым / сам Че Гевара впереди, / картонный, с крошкой-автоматом, / смастаченным из бигуди (Евтушенко, 1970); …в сырой конопляной / многоверстной рубахе, в гудящих стальных бигуди / Мать-Литва засыпает над плесом, и ты / припадаешь к ее неприкрытой, стеклянной, / поллитровой груди (Бродский, 1974); Я никогда не знаю что сказать / созданию совсем другого пола, / слагающему в столбики слова, / где жестяные, словно бигуди, / неловконько накрученные рифмы (Евтушенко, 1978); Зверинец коммунальный вымер, / Но в семь утра на кухню в бигуди / Выходит тетя Женя и Владимир / Иванович с русалкой на груди (Гандлевский, 1981); Глаз открываю <…> / весь в ассирийских династиях, как бигуди, / я над собою маячу: встань и ходи! (Парщиков, 1989).
По-видимому, приоритет поэтического употребления косвенной формы этого слова остается за Кибировым (1987).
97
Не «непрезентабельностью» ли слова бигуди в глазах советских чиновников – блюстителей языкового благоприличия – объясняется задержка с его попаданием в словари вплоть до периода оттепели?
98
Приведу несколько частушек с аграмматизмами, неологизмами, а также «арифмизмами» (= сдвигами ударения ради семантически важной, хотя и разноударной, рифмы):
Что болтают мне старухи – Не слушаю ни хрена: Хороша моя невеста, Но чуть-чуть беременна́; Хорошо иметь богатых Мужа и любовника́: Оба делают подарки, Денег – полная рука; Чай пила, конфеты ела, Все с учителем сидела. Посидела бы еще, Да убежал в училищё; Я с залеткою вчера Целовалась до утра Целовалась бы ишшо Да болит влагалишшо́; Ничего я не боюсь, Я на Фурцевой женюсь. Буду щупать сиськи я Самыя марксистскиЯ.
99
Эти эротические фантазии принимают вид длинной инфинитивной серии (черпать – впивать – навивать – припекать – мять – спутывать – рассыпать); об инфинитивном письме Бенедиктова, в частности в «Кудрях», см. Жолковский 2020: 90–95.
100
Ср., с одной стороны, преимущественно эротические частушки:
К прокурору я пойду: – Нет управы на пизду! Я хочу идти туда – Она тащит, где елда; Я, бывало, всем давала – Кольке, Тольке и Петру. Кольке – ночью, Тольке в полдень, А Петруше – поутру; Я за деньги угождала Одному киргизу: Любит он, чтоб я на нем, А он чтобы – снизу; На хуя мне рядовые – Я майора завлеку: Дам ему за пайку хлеба Лежа, раком, на боку; На горе стоит верблюд, Его пятеро ебут, Двое в жопу, трое в нос, Довели его до слёз; Не за кудри девки любят, Не за белое лицо: За хуище с топорище И по чайнику яйцо; Мне здоровый хуй не нужен, Глубже свой елдак не при: Моя радость вся снаружи, А ты думаешь – внутри;
а с другой – более близкие к нашей, с основным акцентом на экономике секса:
Не люби, парень, мещанку Люби девушку-крестьянку: Ведь крестьянка жнет и косит, А мещанка чаю просит; Я дролечке говорила: Сейчас мода уж не та – Ебать даром дают дуры, У кого башка пуста; Просил милый до получки – На коленях умолял. – Я не дам тебе сегодня: За вчера мне задолжал; За один окурочек Я уеб двух дурочек. А за пачку сигарет Отъебу весь белый свет; Предложил милый печенье, Карамелек килограмм. Я за это угощенье И понюхать-то не дам!; Угощали раньше дам Шампанским в ресторане. Щас ебут за самогон
