Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон
«Сцены казни» в Пещере 5, Cova Remigia, Испания, срисованные Жоаном Батистом Поркаре.
Любезно предоставлены Societat Castellonenca de Cultura, Кастельо, Испания
К этим тусклым и трудноразличимым в неровном свете и на поверхности пещеры фигурам возвращается вся их графическая мощь, когда они переносятся на бумагу в черно-белом варианте. Жестокость и сильные эмоции исходят от их минималистичных линий, которые, кажется, бросают вызов своему времени и происхождению. Перед нами почти что примитивистские картины Пикассо или Миро, которые могли быть выполнены в тот самый момент, когда Ремиджиа была (заново) открыта. Такая очевидная вневременность лишь порождает исторический вопрос: что могут означать эти призрачные, будто преследующие человечество фигуры?
Мы никогда не узнаем этого наверняка, и любой ответ может быть лишь умозрительным. Но палеоантропологи и археологи отмечают, что подобные сцены казни и исключения, вероятно, играли важную роль в групповой динамике небольших групп охотников-собирателей, которые бродили по земле сразу после появления современных Homo sapiens около 300 тысяч лет назад. Подобные сцены хорошо задокументированы, когда дело касается более поздних охотников-собирателей – кочующих групп, которые регулярно передвигались между участками сбора растений и местами охоты и не имели постоянного жилья, как и земли для возделывания. И хотя антропологи сразу же предостерегают от того, чтобы рассматривать современных охотников-собирателей как «живых ископаемых» – как если бы их деятельность, зафиксированная этнографами начиная с XIX века, являла нам застывшую во времени идеальную картину самого раннего человеческого прошлого, – они указывают на определенные схожие закономерности. Социальное исключение – или, в крайнем случае, казнь – изгоев и выскочек, похоже, является одной из таких закономерностей. В динамике власти обществ охотников-собирателей индивидов «удаляют», когда они пытаются поставить себя выше группы или постоянно помыкают своими собратьями и издеваются над ними. Иными словами, выскочки подвергают себя риску, когда угрожают сплоченности и солидарности группы3.
За последние несколько десятилетий антропологи проделали огромную работу, чтобы понять этот феномен, который они называют «яростным эгалитаризмом» обществ охотников-собирателей. В знаменитом исследовании о кунгах, бушменском племени, проживающем в пустыне Калахари на юго-западе Африки, антрополог Ричард Б. Ли подробно описал практику, которую он назвал «оскорблением мяса». Каждый раз, когда охотник из группы убивал на охоте животное, остальные члены группы принижали его достижение, высмеивая охотника и его жалкую добычу, даже (и особенно) если она была крупной. Кунг, собеседник автора, объяснил, какая за этим кроется причина: «Когда молодой человек убивает много мяса, он начинает считать себя вождем или бигменом, а остальных считает своими слугами или кем-то хуже него. Такого мы не допускаем. Поэтому мы всегда говорим, что его мясо бесполезное. Так мы охлаждаем его сердце и делаем его мягче». Подобные колкости – формальные и зачастую добродушные – сопровождаются сильным социальным давлением для ограничения хвастовства или высокомерия любого рода. Этот механизм подкрепляется социальным этосом, в котором особое внимание уделяется альтруизму, взаимопомощи и групповой солидарности. В кочующих обществах, где люди могут накапливать только то, что способны унести на своей спине, частная собственность немногочисленна. Пища, как и почти все остальное, делится и используется совместно. Мясо одного становится мясом всех4.
Считается, что бушмены ведут образ жизни охотников-собирателей уже не менее 20 тысяч лет, а их родословная уходит корнями примерно на 200 тысяч лет назад, что делает их самым древним из ныне живущих на земле народов. Но их «яростный эгалитаризм» и «агрессивное неприятие иерархии» – отнюдь не единичное явление. Напротив, среди охотников-собирателей это норма5.
Антропологи описывают вариации одного и того же паттерна на всех обитаемых континентах, обращая внимание на повторяющиеся черты: всеобщее материальное равенство между членами группы; «ацефальное» социальное устройство (без формализованных структур лидерства); разнообразные механизмы контроля, укрепляющие доминирующий «эгалитарный этос». Последние могут включать в себя формальные предписания по разделу пищи (особенно если речь идет о крупной дичи), например тщательно разработанные правила распределения тюленьего мяса, наблюдаемые у инуитов в канадской Арктике. Однако неизменно этим механизмам свойственны, с одной стороны, строгие социальные санкции, подкрепляющие альтруизм, взаимовыручку, самопожертвование и смирение, с другой – разнообразные рычаги уравнивания, призванные предотвратить появление доминирующих индивидов. Именно в связи с этим среди бушменов в Калахари широко распространена практика осмеяния, а также различные формы сплетен, посрамления и «остракизма». Все это служит для того, чтобы регулировать поведение потенциальных выскочек, добиваться соблюдения социальных норм и держать в узде тех, кто обладает властью6.
Группы охотников-собирателей отнюдь не лишены лидеров, пусть они и склонны принимать важнейшие решения коллективно. Мнение индивидов, вызывающих восхищение соплеменников, уважаемых за свою физическую силу, интеллект, опыт или мастерство, неизбежно получает во время обсуждения важных вопросов существенно больший вес, а во время чрезвычайных ситуаций или войн они занимают особо важные роли. Но если они и являются в каком-то смысле первыми, то только среди относительно равных. Их власть никогда не институционализирована – лидеры всегда отдают себе отчет в том, что она должна осуществляться с надлежащим почтением к группе. Соплеменники постоянно следят за поведением друг друга, чтобы в случае чего заметить зарождающиеся признаки высокомерия или самонадеянности, и, если индивиды переступают границы дозволенного, в ход идут социальные санкции и другие механизмы уравнивания. Если они не помогают, применяются более жесткие меры, включая остракизм, изгнание и, в крайнем случае, убийство. Антропологи описывают казни выскочек и агрессоров у самых разных охотников-собирателей, включая инуитов, коренных жителей Северной Америки и Австралии, а также африканцев. По мнению одного авторитетного специалиста, набор мер и санкций, которые служат для обеспечения яростного эгалитаризма охотников-собирателей, является «универсальным»7.
Представляют ли собой наглядные изображения изгнания и казни на камнях пещеры Ремиджиа ранние иллюстрации подобных санкций – драматичных случаев социального уравнивания и ужасающе жестокого правосудия, совершаемого над возмутителями спокойствия группой равных? Опять же, невозможно сказать с уверенностью. Учитывая, что на остальных рисунках в этих пещерах явно изображены эпизоды войны, возможно, что и эти рисунки показывают не что иное, как изгнание или казнь пленников. Кроме того, датировка рисунков, хотя и остается неопределенной, по-видимому, относится к периоду после единоличного господства охотников-собирателей, который постепенно подходил к концу с переходом от палеолита
