От Спарты до Византии - Егор Станиславович Холмогоров
Что же такое произошло в Италии между 1348 годом, когда умер от чумы Виллани, и 1520 годом, когда Макиавелли начал писать свою «Историю», что наряду с «Константинополем» в широкий обиход вошли «Византий» и «Византия»? А произошло следующее — в 1453 году в Италию прибыло огромное количество византийских беженцев из только что взятого турками Константинополя, затем из Мореи, где еще 7 лет продержался предпоследний византийский город Мистра (последним был Трапезунд). Очень часто это были образованные люди, блестящие интеллектуалы, чьим главным богатством были книги, рукописи.
В своих мешках и сундуках они привезли полные тексты диалогов Платона, трактатов Аристотеля, трагедий Еврипида, комедий Аристофана и, разумеется, своих любимых византийских авторов: Прокопия Кесарийского, Михаила Пселла, Анны Комниной, Никиты Хониата... Большое количество образованных итальянских аристократов и буржуа, особенно во Флоренции, где им покровительствовал Козимо Медичи, засели за изучение греческого языка и платоновской философии под руководством учителей-византийцев. Именно так и возник ренессансный гуманизм, задавший новые стандарты образованности, интеллектуальной культуры и книжного оснащения в косневшей в схоластическом полуварварстве Западной Европе.
Впрочем, на самом деле все было гораздо сложнее. Проникновение византийцев в Италию началось задолго до 1453 года. Уже с конца XIV века во Флоренции и Италии пробудился интерес к Древней Греции, и к Византии как передаточному звену (не с Римской Империей, а именно с древней Элладой).
Приезжавших просить помощи против турок греков спрашивали прежде всего про Гомера и Платона.
С 1393 года Мануил Хрисолор начинает учить всех желающих греческому языку во Флоренции. В 1437 году крупнейший ренессансный философ Николай Кузанский приезжает в Константинополь к Гемисту Плифону, чтобы научиться у него платоновской философии, и тогда же Плифон отправляется во Флоренцию на собор, где, будучи тайным язычником, парадоксальным образом рьяно защищает православие — из соображений патриотизма, а своих флорентийских почитателей он осчастливит трактатом «Почему Платон выше Аристотеля». Его ученик, унию поддержавший, Виссарион Никейский, оставил Венеции огромную греческую библиотеку и множество переводов древних авторов (еще он сосватал Софью Палеолог за Ивана III).
Так или иначе — вся европейская образованность современного стиля, столь не похожая на средневековую схоластику, вся прекрасная сохранность древнегреческих текстов, столь разительно контрастирующая с фрагментарной сохранностью текстов латинских — все это заслуга византийских переселенцев и беженцев в Италию, передавших Европе свою образованность. Именно в их книгах жители Запада и вычитали слово «Византия».
Пора уже раскрыть загадку. «Византием» назывался древнегреческий город, на месте которого был основан в 330 году Константинополь. Колонисты из маленьких дорийских Мегар, вечно перенаселенных и вечно голодных (не случайно в комедии Аристофана «Ахарняне» оголодавший мегарец продает афинянину за пучок лука двух своих дочек, выдав их за поросят), отправились искать новую родину. В напутствие они получили от дельфийского оракула совет «поселиться напротив слепых». И в самом деле, они поселились на другом берегу пролива Босфор, строго напротив Халкидона. Геродот считал халкидонитов слепыми потому, что они не заметили невероятно удобного места, на котором был расположен Византий, и выбрали другое.
Будучи автономным полисом, Византий неоднократно показывал свой строптивый норов. Последний раз — в 196 году н. э., и это закончилось для него плачевно: поддержав неудачливого претендента на императорский титул, Византий был осажден суровым Септимием Севером, три года длилась осада, оголодавший город сдался, его стены были срыты, публичные здания разрушены. Последовали сто лет прозябания, которые сменились блестящим расцветом, когда на месте Византия был основан Константинополь.
Разумеется, не так просто вычеркнуть из истории тысячелетие славной истории. «Византий» был фактом всей древнегреческой литературы, а ни к чему так не стремились византийские писатели, как к тому, чтобы быть во всем похожими на своих древних предшественников — историков «аттической школы» — Геродота, Фукидида и Ксенофонта. Правила хорошего литературного вкуса требовали не употреблять новых, неведомых этим авторам слов и названий. Поэтому вся византийская историография пестрит этно- и топонимическими анахронизмами. Как правило, вы не найдете там печенегов или монголов — вместо них будут «скифы», русских назовут «тавроскифами» (то есть крымскими скифами). Как правило, не упоминается у византийских историков и Константинополь. Вместо него, как и было при Фукидиде, над Босфором величаво высится Византий. Именно в нем, а не в Константинополе, происходит действие большинства исторических произведений византийских авторов: «Была у Велисария жена, о которой я упоминал в прежних своих книгах. Дед и отец ее были возничими, показывая свое искусство в Византии и Фессалонике», — начинает свою «Тайную Историю» в VI веке Прокопий Кесарийский задолго до «пропагандистов Карла Великого» (Procop. H.a. I, 11).
Знаменитый Феофан Исповедник — хронист начала IX века, упоминает Константинополь и Византий одновременно, иногда в одной и той же фразе: «Констанций, возвратившись в Византию, согнал с Константинопольского престола Павла» (Феофан Византиец 2005: 39).
В XII веке Анна Комнина, одураченная, если верить Латыниной, франками (коих она терпеть не могла), пишет в своей «Алексиаде»: «Византиец, торопясь отправиться в Византий, стал седлать коней». (Анна Комнина 1965: 103).
Наконец, замечательный пример двойного использования Византий/Константинополь дает в своем сборнике политических поучений Кекавмен, излагая советы василевсу, что нужно почаще выезжать из города: «Я знаю, державнейший, что человеческая природа привержена к покою. Утвердилось бесполезное, скорее даже вредное правило, когда василевс не посещает подвластные ему страны, и восточные и западные, а остается в Константинополе, как в некоем узилище. Посещай подвластные тебе страны и фемы, узнавай о несправедливостях, которые терпят бедные. Самодержцы и августы ромеев придерживались как раз такого образа жизни, о котором я тебе говорю, и не только правившие в Риме, но и в Византии. И Константин Великий, и его сын Констанций, Юлиан, Иовиан и Феодосий проводили время то на востоке, то на западе и лишь недолго — в Византии» (Кекавмен 2003: 313–315).
Итак, никакой «Византии, выдуманной пропагандистами Карла Великого, чтобы украсть титул Римской Империи», как выдумывает Латынина, попросту не было. «Византий», «Византия», «византийцы» — это топос как раз греческой, византийской историографии, совершенно на средневековом Западе не известный и вошедший в оборот лишь у итальянских гуманистов — учеников византийцев. «Византия» — это одно из самоназваний, наряду с «Римским царством».
Вот тут, кстати, нужно сделать еще одну оговорку — в русской литературе, как правило, употребляется термин «ромеи»,
