История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

арбитражным судом episcopali audientia[11], довольно широкое влияние на управление городами. Юстиниан предоставил им высший надзор над всеми муниципальными и провинциальными магистратами в их диоцезах. Они были совместно с нотаблями облечены избранием этих магистратов и всех других гражданских чиновников[12]. Военную власть осуществлял командующий, называемый dux. Этот порядок вещей был введен в Италии Юстинианом после отвоевания этой страны у остготов. Император опубликовал там нечто вроде основного закона, известного под названием Sanctio pragmatica, pro petitione Vigilii antiquioris Romæ episcopi[13]. Именно в этой конституции следует искать происхождение светской власти пап.

Епископ Рима был облечен теми же полномочиями, что и все его коллеги; но поскольку он был первым епископом христианства, главой епископской церкви, которая владела поместьями и доходами по всей Италии, управление этими имуществами, соединенное с его политическими прерогативами, уже давало ему очень обширную светскую власть. Уже тогда можно было предвидеть, что если человек превосходных талантов и возвышенных взглядов сядет на папский престол, он сумеет сделать эту власть столь независимой, насколько это позволял общий порядок вещей. Это и произошло при понтификате знаменитого Григория I, или Великого (590–604), который дал папству моральную и политическую основу, которая за ним и сохранилась[14]. Впрочем, мы увидим, что события всячески способствовали укреплению и расширению светской власти пап.

Император Константинополя был представлен в Италии высоким сановником, украшенным титулом патриция. Вначале это достоинство давало лишь почетный ранг, самый высокий после императорского; но позже оно превратилось в политическую власть. Первым патрицием был генерал Нарсес, завершивший завоевание Италии. Он проживал в Риме и имел под своим началом дукса, командующего вооруженной силой. Нарсес занимал эту позицию до 568 года. Его преемник учредил свою резиденцию в Равенне и принял титул экзарха. Это перенесение места правления дало папе больше свободы, и он стал главой римского города, ибо его власть была выше власти дукса. Известно, что с этого времени, то есть с 568 года, лангобарды, народ полуязыческий, полуарианский, вторглись в Италию и вскоре завоевали ее северную часть. Они были полны решимости овладеть всей страной, подвластной императорам Константинополя, следовательно, также городом Римом, его территорией и Экзархатом, или Пентаполем[15]. Но долгое время они довольствовались тем, что первоначально завоевали, а также герцогствами Беневентским и Сполетским на юге. Наконец, благодаря усилиям их королевы Теоделинды, баварской принцессы, они в конце концов приняли католическую религию.

Только в 728 году король Лиутпранд, царствовавший с 712 года, вновь вступил на путь завоеваний, поощряемый смутами, вызванными в Италии эдиктами Льва Исавра против культа святых изображений. Он овладел экзархатом и двинулся к Риму. Император Константинополя более не был в состоянии защищать эту часть своих владений; поэтому папам, которые крайне боялись господства лангобардов, пришлось самим изыскивать средства для защиты вечного города. Им приходилось не только отражать этих опасных соседей, но и добиваться независимости от иконоборческого правительства Константинополя. Такова была двойная цель, преследовавшаяся Григорием III между 731 и 741 годами: если бы он достиг ее, независимость святого престола была бы обеспечена; но для этого ему нужен был могущественный союзник, который не был бы опасен для его собственной свободы. Этого союзника он искал в королевстве франков, обратившись к Карлу Мартеллу. Он послал к нему последовательно два посольства с письмами, которые до нас дошли[16]. Карл ограничился тем, что порекомендовал дело папы королю Лиутпранду, который дорожил его союзом. Письма Григория III пришли слишком поздно, герой уже сложил оружие; он приближался к концу своей карьеры.

Однако опасность, казалось, отступила. Лиутпранд примирился с папой Захарией, преемником Григория. Но после Лиутпранда, при короле Айстульфе, ситуация стала критичнее, чем когда-либо. Последний, овладев экзархатом Италии в 752 году после взятия Равенны и всего Пентаполя, обратил свои взоры на Римское герцогство[17]. Тогда и был заключен союз между папой, с одной стороны, и королем франков – с другой. Его результатом стало придание трону Каролингов религиозной санкции и превращение власти пап в территориальный суверенитет.

Папа Стефан II сначала обратился к Константинополю; но вместо войск император отправил к нему послов, уполномоченных вести переговоры с Айстульфом. Стефан отправился с ними в лагерь лангобардского короля… Эта попытка примирения не имела успеха. Тогда папа прибег к помощи Пипина, который, став королем при содействии святого престола, был ему обязан признательностью. Итак, он отправился во Франкское королевство, перешел Альпы и прибыл в королевскую виллу в Понтьоне. Пипин, находившийся там, принял его с такими проявлениями уважения, что тот не сомневался, что нашел спасителя. Он бросился на колени перед королем[18] и умолял его избавить от лангобардов, самого варварского, говорил он, и самого жестокого народа. Пипин действительно принял его просьбу, и на мартовском поле, собранном в Брене в 754 году, он объявил франкам о своем намерении предпринять экспедицию против лангобардов. Со своей стороны, папа, прежде чем вернуться в Италию, возобновил 28 июля 754 года помазание короля Пипина и наградил его достоинством патриция[19], что возлагало на него обязанность защищать Рим и его владения.

Итальянская кампания была кратковременной. По-видимому, главные среди франков желали вернуться в свои очаги[20]. Однако эта война имела достаточно важные результаты: побежденный Айстульф уступил Пипину все, что он захватил в экзархате, и этот принц вместо того, чтобы вернуть его императору Константинополя, пожертвовал его папе. Таким образом, он сделал его господином и властелином довольно обширной территории, содержащей большое число городов. После ухода франков Айстульф возобновил войну. Пипин, горячо умоляемый Стефаном[21], вернулся в Италию в 755 году; он вновь отнял оспариваемые страны и приказал составить новый акт дарения в пользу папы. Ни этот акт, ни первый, если предположить, что он существовал в 754 году, не дошли до нас[22]. Впрочем, они, кажется, были лишь ценой за договор о союзе и взаимопомощи, который был заключен между папой и королем франков во время пребывания Стефана при дворе Пипина[23]. Этот пакт стал основой политической системы, которой с тех пор следовали Пипин и Карл Великий, а также римские понтифики, – системы, которая неизбежно должна была привести к восстановлению Западной империи.

Политическое поведение Стефана оценивалось по-разному. Противники светской власти папы клеймили его названиями узурпации и измены[24]: завоеванные франками страны, говорят они, принадлежали императорам Константинополя; папы, будучи их подданными, не имели права принимать их суверенитет. Друзья же Рима, напротив, полагают, что папа имел право взять то, что завоевали франки и чем они могли распоряжаться по своему усмотрению. В сущности, мы не очень понимаем, как папа мог отказаться от дарения короля франков, которое было сделано не личности Стефана II, а