В стране трех солнц - Анатолий Пантелеевич Деревянко
Повседневной одеждой мужчин были халаты, сшитые из свиных и собачьих шкур, но нередко в ход шла рыбья кожа. Праздничные наряды мохэсцы шили из полотна и других тканей и богато украшали их бронзовыми подвесками, а наиболее состоятельные — шелком и жемчугом. Несколько таких подвесок было встречено в Найфельдском могильнике. Одна из них интересна криволинейным орнаментом, типичным для эпохи каменного века.
Искусство мохэсцев поражает своей жизненностью. В подкупающей простоте исполнения рисунка ярко видны талант и мастерство древнего художника. В этом отношении особенно примечательны две глиняные статуэтки из мохэского жилища, раскопанного вблизи села Осиновки в Приморье. Одна из них сохранилась лучше, другая хуже. Судя по первой фигурке, обе они изображали лошадей. У лошади — длинное туловище с характерным округлым крупом, высокая шея и маленькая головка, частично обломанная, на которой, однако, уцелели одно ухо и часть другого.
Это могли быть детские игрушки, но не исключено, что такие изображения лошадей имели отношение к обрядам, связанным с заботами о табунах.
В социально-экономическом отношении мохэсцы в IV–VII веках уже не представляли собой однородную массу. К этому времени мы застаем вполне оформившуюся прослойку «богатых людей», которая приобретает все больший вес при решении тех или иных вопросов общеплеменного значения. О том, насколько далеко зашел у мохэ процесс разложения первобытнообщинного строя, можно судить, в частности, на основании того факта, что муж в случае измены жены мог убить ее. Это свидетельствует о развитых патриархально-родовых отношениях, которые очень скоро перерастают затем, как правило, в классовые отношения.
Воины амурских прерий
Земледелие и скотоводство способствовали появлению у отдельных мохэских семей излишков продуктов, шедших в дальнейшем на обмен. Мохэсцы торговали с соседними народами не только продуктами земледелия и скотоводства, но и мехами и жемчугом. Все это приводит к быстрому социальному расслоению.
В истории династии Тан сообщается: «Был такой военачальник — Тудицзи. В конце династии Суй предводительствовал племенем в тысячу с лишним семей внутри своих владений». Следовательно, в VIII веке у мохэсцев появляются племенные вожди. Более того, власть их к этому времени уже наследственна. Сын Тудицзи «изумительной внешностью и воинственностью не имел себе равных среди людей… В его племени домашних рабов насчитывалась тысяча человек. Богатством, силой и воинственностью он держал в страхе пограничных инородцев».
Таким образом, уже в это время мохэ представляли значительную политическую и военную силу. Недаром древние летописцы всегда подчеркивали личную храбрость и воинственность мохэсцев, которые «постоянно вторгаются в Когурё» и соседние страны и которые «среди восточных иноземцев являются наиболее сильными. Все страны постоянно страдают от них».
Воинственность и все возрастающее могущество мохэ вызывали серьезное беспокойство у китайских императоров, что также отразилось на страницах древних летописей. Так, когда в начале периода Кай-Хуан (589 г.) в Китай прибыло одно из мохэских посольств, император Гао-цзу обратился к их послам со словами: «Мы слышали от ваших туземцев, что вы очень способны в военных победах. Ныне вы прибыли, и мы увидели друг друга. Действительность соответствует нашим мыслям». В другом месте этого же источника сообщается, что «их страна на северо-западе имеет общую границу с киданями. Постоянно грабят друг друга». В связи с этим император Гао-цзу заявил мохэскому посланнику: «Я жалею киданей в равной степени так же, как и вас. Поэтому следует каждому охранять территорию и границы своей страны. Разве не спокойнее так? К чему, в таком случае взаимные нападения? Меня это удивляет!» Посланник принес извинения. Тогда Гао-цзу щедро отблагодарил его и повелел угостить и напоить, прежде чем отправить его назад. Посланник со своими сопровождающими стал танцевать. Их движения очень походили на сражение. Император обернулся к своим придворным сановникам и сказал: «Между небом и землей имеются такие, которые постоянно думают о войне. Откуда это у них? Впрочем, их страна довольно-таки далеко от Суйской империи. Только племена лимо и байшань близки».
Из приведенного выше видно, что, говоря словами Ф. Энгельса, война и организация для войны становятся у мохэ регулярными функциями народной жизни. Частые войны, сулившие в случае успеха огромную добычу, львиная доля которой поступала в личное распоряжение военачальников, значительно усиливали влияние, а следовательно, и власть последних. Эта власть становится со временем наследственной и узаконенной обычным правом, в результате чего были заложены «основы наследственной королевской власти и наследственной знати» (Ф. Энгельс).
Процесс преобразования власти военачальника в наследственную королевскую власть, подготовленный всем ходом развития мохэских племен, начинает с особой силой проявляться в VII веке. Как и в VI веке, в этот период во главе племени или группы племен у мохэ все еще стоят военачальники, каждый из которых «независим от других и управляет самостоятельно». Эта независимость выражалась прежде всего в общей численности военной дружины каждого племени. Число дружинников в наиболее крупных племенных объединениях доходило до семи тысяч человек, а в мелких — до трех тысяч человек. Самыми могущественными были объединения племен сумо-мохэ и гудо-мохэ. Хэйшуй-мохэ, число дружинников у которых вначале достигало лишь трех тысяч человек, впоследствии, благодаря присоединению к ним ряда мелких соседних племен, в том числе и фуне-мохэ, также начинают выдвигаться в разряд наиболее могущественных военных организаций.
Как правило, авторитет и влияние предводителей, стоявших во главе таких племенных объединений, находились в прямой зависимости от их успеха во время военных действий. Стремясь еще более упрочить свою власть внутри того или иного племенного объединения, их предводители довольно охотно принимают участие в военных действиях более могущественных соседей. Обычно в таких случаях между обеими сторонами заключались военные союзы. Участившиеся в начале VII века набеги киданей и тюрок на мохэские владения, а затем и угроза вторжения со стороны танскогф Китая понудили мохэсцев пойти на заключение военного союза с Когурё, правители которого были крайне заинтересованы в приобретении союзников.
Однако, несмотря на упорное сопротивление корейцев и союзных им мохэских племен, китайским войскам все же удалось разгромить Когурё, которое в 668 году прекратило свое существование. Мохэские племена «гудо, аньцзюй, гуши и другие, после того как Когурё было разбито, также потерпели поражение и разбежались, придя в упадок». Вся территория Когурё, была оккупирована китайскими войсками, а его население было либо уведено в неволю, либо вынуждено спасаться бегством в соседние страны. При этом значительное число когурёсцев нашло прибежище у сумо-мохэ, все еще продолжавших отражать натиск китайских войск.
Вскоре, однако, императорские войска отступили, так как в 696–697 гг. в северные районы Китая вторглись кидани под предводительством своего военачальника Ли Цзинь-чжуна. Этим обстоятельством поспешили воспользоваться мохэские военачальники
