В стране трех солнц - Анатолий Пантелеевич Деревянко
Часть удил из мохэского погребения
Не менее важное место в хозяйстве мохэсцев занимало разведение свиней. «Из домашнего скота водят более свиней». Зимой свиньи содержались в специальных загонах, а весной их перегоняли на берега небольших рек и озер — подальше от поселка и посевов.
О значении рыболовства в жизни мохэсцев поведал следующий факт. На раскопках у Осинового озера, вблизи города Благовещенска, археологи извлекли из земли три лошадиных бабки. На одной из них очень красочно и живописно изображена сцена из жизни мохэсцев. На фоне семи конусовидных жилищ показан человек, держащий в руках острогу с наколотой на нее большой рыбиной. Если фигура человека только намечена двумя-тремя штрихами, то изображение рыбы выполнено очень тщательно и даже любовно: с характерными плавными очертаниями спинки, плавников и чуть изогнутым в предсмертной агонии хвостом.
Рыбой мохэсцы кормили собак, охотничьих и ездовых, без которых трудно представить хозяйство поречан. А. Ф. Миддендорф отмечал, «что это хищное животное требует слишком больших запасов животной пищи. Уже вследствие того, что упряжных собак может прокормить только оседлый рыбак, собака в качестве упряжного животного не принадлежит юрте, она не спутница кочевого пастуха». На собаках доставлялись в тайгу припасы на время охотничьего сезона, и на них же вывозилась в поселки пушнина, совершались продолжительные поездки с торговыми целями.
Мохэские подвески
Железо поречане умели выплавлять из руды. В 1961 году в Благовещенском районе около села Сергеевки археологи раскопали остатки горна VIII–IX веков. Сверху залегали слой угля толщиной 4–7 сантиметров и куски обуглившегося дерева. Под ним местами виднелись куски обожженной докрасна глины. На дне горна лежали крицы вперемежку со шлаками. Общая толщина оставшейся части заполнения составляла около 12 сантиметров. Сохранившаяся часть горна представляла собой ямку с округленным и обожженным дном диаметром 60 и глубиной 16 сантиметров, вырытой в слое песка с серыми прослойками. На дне ямы лежали в один ряд крицы, а по краям шлаки. Вероятно, верхняя, уничтоженная, часть горна имела форму цилиндрической камеры, либо выкопанной в холме, либо построенной из какого-нибудь огнеупорного материала. В камеру закладывали железную руду вперемежку с топливом. Расплавленный металл стекал вниз, где, скапливаясь, образовывал крицу с округлым дном и плоской бугристой верхушкой.
Широкое внедрение в хозяйство орудий труда из железа имело огромное значение в истории человечества. Ф. Энгельс писал об этом периоде: «Человеку стало служить железо, последнее и важнейшее из всех видов сырья, сыгравших революционную роль в истории. Железо сделало возможным полеводство на крупных площадях, расчистку под пашню широких лесных пространств».
Мохэсцы, так же как и другие древние народы, одушевляли природу. Реки, озера, леса, горы они населяли злыми и добрыми духами. Все окружающее — живое и неживое — имело, по их представлению, свою душу. Существовали у них и священные места.
Об одном святилище, находящемся в горах Чанбошань, летописи сообщают: «На юге их страны имеется группа больших гор. В них водятся тигры, леопарды, бурые медведи и волки, которые не трогают людей. Людям в этих горах запрещается мочиться. Собираясь идти по дороге через горы, всегда берут с собой пищу…»
Мохэсцы, в частности, обожествляли тигра, преклонялись перед его силой, коварством и сообразительностью. В этой связи нужно отметить, что среди петроглифов Сикачи-Аляна имеется очень реалистическое изображение тигра.
Особый интерес представляет погребальный обряд мохэских племен. Летописи так описывают его: «Для умершего вырывают в земле яму и закапывают его в ней, бросая землю прямо на покойника, так как не имеют гробов. Убивают лошадь, на которой ездил (покойный). Перед покойным ставят угощение и приносят жертву». Поверх могилы нередко сооружался небольшой деревянный домик, «чтобы ее не мочил дождь». Так мохэсцы хоронили умерших лишь весной и летом. Умерших же осенью или зимой не предавали погребению в землю. Очевидно, в зимнюю пору, когда рытье могильных ям было затруднено, покойника клали на специально сооруженный с этой целью в лесу помост, вокруг которого ставились ловушки на хищных зверей, в том числе и на соболей. «Соболи едят мясо и попадаются в большом количестве».
В 1959 и 1962 годах в селе Найфельд Еврейской автономной области раскапывался большой мохэский могильник, разделенный на две части — юго-западную, расположенную на берегу реки Икура, и северо-восточную — на ровной возвышенности, вероятно, древней береговой террасе. Посередине залегает болотистая низина шириной около семисот метров, в которую врезается небольшой мысок, поросший дубняком.
Раскопки могильника в Найфельде дали уникальный материал для изучения прошлого народов Советского Дальнего Востока, так как он является пока первым и единственным памятником такого рода, исследованным археологами. Могильник был, по-видимому, местом погребения в течение нескольких десятков лет.
Здесь нами найдены сосуды, латные пластинки, наконечники стрел, удила, украшения, ножи и другие вещи. Могильник принадлежал какой-то родовой общине, о чем можно судить по единообразию погребального ритуала, а также по характеру инвентаря. Такое единообразие выразительно характеризует равенство членов древней общины.
Погребальный обряд, каким мы видим его в Найфельде, очень своеобразен и необычен. Захоронению подвергались не трупы умерших, а отдельные и разрозненные останки их. При раскопках нами найдены только единичные кости, бедренные и берцовые, и один череп. Все эти кости приносились сюда извне и, должно быть, после того, как труп истлевал и костяк распадался. Это свидетельствует о том, что здесь, видимо, существовал обычай повторного захоронения, широко распространенный у различных народов Сибири до недавнего времени: тела умерших клали на специальные помосты или деревья; после того как помосты сгнивали и падали, кости собирали и хоронили в земле.
В Найфельде для такого повторного погребения костей умерших сородичей в чистой супеси и песке выкапывалась неглубокая яма. На дно ее складывали немногие уцелевшие кости усопшего, а иногда также остатки лошади, принадлежавшей ему. Тут же ставили глиняные сосуды, очевидно, наполненные пищей. Вместе с костями помещали в могилу и остатки погребального инвентаря: панцирные пластинки, украшения, изредка наконечники стрел и ножи. Затем могилу засыпали чистой супесью и песком.
В ряде случаев прослеживается углистый слой, залегавший непосредственно под дерном. Зажигая огонь над могилой, сородичи усопшего верили, должно быть, что избавляют себя от опасности, которая грозила, по их мнению, каждому, кто соприкасался с таинственным и страшным миром мертвых.
Данные исследований последних лет позволяют восстановить и другие детали жизни поречан. Волосы мохэсцы заплетали в косу, украшали себя ожерельями, составленными из клыков дикого кабана или медведя, фазаньи хвосты развевались над их головными уборами. Сумо-мохэ, в
