Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон

за огромными расхождениями в богатстве, власти и положении, разделявшими мужчин и женщин во всем мире, скрывается общая человечность, к которой могут воззвать даже самые несчастные. Воспринимая разных индивидов как принципиально одинаковых, традиции осевого времени представляли равенство в фигуре общности, идеальной связи, объединяющей людей в их общей причастности к божественному. Ссылаться на общность человечества означало представлять себе новые узы солидарности, которые можно было бы использовать для достижения эгалитарных целей, чтобы бросить вызов жестокому доминированию и неравенству, которыми были охвачены архаические государства. Но эта фигура также служила мощным основанием для оправдания порабощения и социального исключения неблагочестивых. Всех, кто упорно отказывался подчиняться божественному началу и наставлениям самых добродетельных его приверженцев, можно было изгнать, исключить из общности человечества.

Немецкий философ Карл Ясперс первым назвал этот период die Acbsenzeit – «осевым временем». Ведь именно тогда, утверждал он, а точнее между 800 и 300 годами до н. э., зародились основные мировые религиозные и философские традиции, и именно вокруг них, как вокруг центральных «осей», до сих пор вращаются наши современные моральные понятия. Ясперс писал сразу после Второй мировой войны, и с тех пор религиоведы развили его представление об основополагающем моменте, когда моральные установки человечества сформировались окончательно. Теперь они склонны говорить об «осевых прорывах» в различных цивилизациях, а не о едином осевом времени, кроме того, они расширили хронологию Ясперса. Тем не менее в большинстве своем они сходятся во мнении, что рассматриваемый бурный период в 1-м тыс. до н. э. ознаменовал собой необычайно плодотворный момент в истории человечества. На нескольких континентах в удивительно сжатые сроки мир стал свидетелем одновременного возникновения мощных традиций мудрости, которые продолжают влиять на нас и по сей день: кристаллизация классического иудаизма и канонизация Торы; подъем буддийской и джайнской традиций в Индии, вместе с написанием Упанишад и Бхагавад-гиты, центральных текстов индуистской традиции; конфуцианская и даосская традиции в Китае; обширные и влиятельные системы мысли в Персии, Месопотамии и Греции. Это был период морального творчества и духовных инноваций, когда великие мудрецы ходили по земле в компании древнееврейских пророков: Конфуций, Мэн-цзы и Чжуан-цзы в Китае; Сиддхартха Гаутама (Будда) и Махавира в Индии; Заратустра в Персии; Сократ, Платон и Зенон в Греции. На их коллективные возгласы и заявления эхом отзовутся бесчисленные новаторы, последователи и толкователи, включая, не в последнюю очередь, Иисуса и Мухаммеда. Осевое время в значительной степени заложило основные ценности, верования и философию, вокруг которых продолжает вращаться наш моральный универсум2.

Нет необходимости говорить о том, что эти традиции сильно отличались друг от друга в своих доктринах и духовных практиках. Однако их объединяла готовность критически осмыслить человеческое существование и представить его иначе. Вместе они породили новые концепции бытия и социального порядка и, по словам Ясперса, не переставали «оказывать свое воздействие на людей, придавая их деятельности новую неопределенность и новое значение». От обличений Илии и Иеремии в Палестине до отречений Будды и Сократа в Индии и Греции – пророки осевых традиций в целом критически относились к обществам, в которых жили. Они предлагали новые видения хорошей жизни и человеческого процветания, чтобы облегчить страдания людей своего времени3.

Чаще всего они делали это, апеллируя к трансцендентному бытию или трансцендентной реальности, ссылаясь на праведные суды Яхве, умиротворяющий покой Нирваны, животворящий дух Логоса, Мировой Души или Дао, которые одновременно обосновывали существование и давали убежище от его страданий. Также зачастую они делали это, осуждая несправедливость и критикуя тех, кто стремился к самореализации более общепринятыми способами. «Да не хвалится мудрый мудростью своею, да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим», – заповедовал Иеремия (Иер. 9:23). Власть и богатство, как и конвенциональная мудрость мудрецов, были нередко ложными путями, ведущими не к справедливости и праведности, а к самовозвеличиванию и гордыне. Даосский мудрец Чжуан-цзы высказывал похожие мысли, предостерегая: те, кто ищет удовлетворения исключительно во власти, удовольствиях, статусе или богатстве, – это «люди, которые все ставят вверх ногами», то есть люди, приоритеты которых перевернуты.

Заявление об этом не обязательно было равнозначно требованию перевернуть мир с ног на голову. Традиции осевого времени редко были откровенно революционными. Однако почти все они критиковали злоупотребление мирской властью, искушения и материальное неравенство. Призывая свое время к ответу, они требовали, чтобы правители служили праведно, а богатые заботились о бедных. Порицая поклонение идолам, они предупреждали, что те, кто не покается и не исправится, будут поглощены своими собственными злодеяниями. Пророк Иеремия был в этом отношении образцом. Но многие отшельники и странствующие мудрецы предрекали беды тем, кто угнетает своих собратьев:

Горе вам, которые едите тук пшеницы

и пьете силу корня источника,

и попираете своею силою приниженных!

(Енох 96:5[4])

Эти строки из Книги Еноха были обнаружены в свитках Мертвого моря. Хотя они не считаются частью еврейского библейского канона, существует множество канонических писаний, способных потревожить сон сильных мира сего. Пророк Амос, например, неоднократно порицает богатых и тех, кто

жаждут, чтобы прах земной был на голове бедных, и путь кротких извращают.

(Ам. 2:7)

Другие мудрецы осевого времени выступали с аналогичными осуждениями, обращаясь со своими посланиями ко всем, кто мог их услышать.

Сиддхартха Гаутама, в свою очередь, родился с привилегиями и властью приблизительно в V веке до н. э. на территории современной Северной Индии или Непала. Однако он, как известно, отвернулся от изобилия своей юности, придя к выводу, что подлинное счастье кроется в чем-то другом. Только в стремлении к просветлению можно найти истинное богатство, и каждый мужчина и каждая женщина, по его убеждению, способны его обрести. Таков был общий посыл Будды, в котором он призывал ко включению каждого в общественный процесс и уделял особое внимание состраданию ко всем живым существам.

Живший примерно в одно время с Буддой Махавира, один из важнейших первых мудрецов джайнской традиции, делал аналогичные заявления: согласно его учению, следует беречь каждое живое существо во вселенной, даже самое низкое насекомое или червяка. Джайны и по сей день часто процеживают воду, прежде чем пить ее, или закрывают рот марлей, чтобы по ошибке не проглотить мелких насекомых. Они ходят осторожным шагом, подметая дорогу перед собой маленькой щеточкой, чтобы не причинить вреда даже самым крошечным существам, исходя из убеждения, что все живое священно и что мы должны любить и защищать его во всех его формах.

Учитель Кун (Кун-цзы), более известный на Западе как Конфуций, мало что говорил о животных, один