Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон
Не обязательно соглашаться с этим суждением, чтобы понять его смысл и задаться следующим вопросом: если собирательская жизнь была так хороша, а сельскохозяйственная жизнь в городах и государствах так плоха, зачем нашим предкам вообще было от нее отказываться? Зачем людям, которые, судя по всему, так долго жили в условиях относительной свободы и равенства, было отдаваться во власть цивилизации и множества связанных с ней ограничений?
Ответ Библии заключается в том, что первые люди отвернулись от Бога, согрешив в стремлении получить больше, чем им было предначертано. Другие религии предлагают вариации на эту тему, изображая изгнание из рая либо как Божественное наказание, либо как то, чего и следовало ожидать. Но историки и ученые всегда ищут ответы иного рода, и первый ответ, который они, скорее всего, предложат, будет сводиться к тому, что задним умом все крепки. Когда наши ранние предки поселились на полях, они могли предвидеть последствия своих действий не лучше, чем Адам и Ева предвидели последствия вкушения лакомого запретного плода. Развитие неравенства заняло время, как и переход к цивилизации и государству. Хотя с точки зрения глубокой истории этот переход был довольно быстротечным, с человеческой точки зрения изменения происходили чрезвычайно медленно. Может быть, наши предки были похожи на лягушек, которые засыпают в разогревающейся кастрюле, а проснувшись, обнаруживают, что их сварили заживо? Другими словами, никто не собирался отдавать себя в рабство. Это просто случилось.
Это очень хорошее объяснение. Но с ним связана определенная проблема. Ведь если у людей, живших в обществах охотников-собирателей, сложились, насколько нам известно, изощренные способы противодействия выскочкам, то как получилось, что эти же люди потеряли бдительность и постепенно уступили свою власть?
Один из возможных ответов заключается в том, что их обманули. Именно так фактически ответил Руссо: люди, не отдавая себе отчета в том, что они делают, легко отдаются «в руки соблазнителей, которые только отягчают их цепи». Схожая точка зрения была недавно подхвачена некоторыми из тех, кто возлагает вину на религию. Тщательно и детально прослеживая череду общественных форм, стоящих между охотниками-собирателями и божественными царями архаических государств, они показывают «постепенные изменения в социальной логике», которые могли подорвать эгалитарный этос охотников-собирателей. В так называемых обществах бигменов, отмечают они, индивиды занимают особое положение в группе на основании определенного признака или признаков, таких как возраст, мудрость, добродетель, сила или щедрость в дарении. В антропологической летописи имеется множество примеров обществ такого типа, и их лидерские иерархии, как правило, определяются достижениями, а не наследованием. Как именно произошел переход к наследственному неравенству – вот в чем загадка. Религия может стать в ее разгадке недостающим элементом25.
Логика здесь такова. Современные охотники-собиратели часто придерживаются верований о том, что мир одушевлен скрытыми духами или богами и что их предки могут взаимодействовать с этими духами от имени живых. В таких условиях боги выступают в роли альф, а предки – в роли бет, при этом среди живущих в данный момент омег царит равенство. Но, внося эту грань в обратные иерархии доминирования, религия открывает дверь для их гибели. Ведь что произойдет, если шаман, жрец или знахарь начнет заявлять о своей близости к богам в космической иерархии Вселенной? Археологи и антропологи утверждают, что именно на основе такого изначального обмана возникли теократии архаических государств, и связывают появление в археологической летописи ритуальных построек и храмов с постепенным становлением доминирующей жреческой касты. Перевернув обратные иерархии доминирования наших предков охотников-собирателей, они не только свергли правление равных на земле, но и заняли место самих духов. Именно таким образом божественные цари в конце концов получили возможность приказывать своим собратьям, чтобы те падали перед ними на колени.
Мало кто станет отрицать, что религия сыграла важную роль в социальной эволюции, и в этой связи интригует недавнее предположение о том, что древнейшее из известных нам религиозных сооружений – массивные столбы 1ебекли-Тепе на юго-востоке Турции – могли быть построены охотниками-собирателями. Возведенный около 11 500 лет назад неолитический комплекс, по-видимому, предшествовал развитию сельского хозяйства в регионе, и это позволяет предположить, что именно религия послужила толчком к заселению и возделыванию этих земель, а не наоборот. Но независимо от того, когда и как именно она возникла, религия явно связана с зарождением ранних оседлых обществ, и есть веские основания полагать, что боги, и особенно «большие боги», сыграли ключевую роль в создании сетей сотрудничества, необходимых для появления более масштабных цивилизаций26.
Однако, если дальнейшая роль религии в легитимации различных форм иерархии представляется очевидной, то теория о том, что она стояла у их истоков, очевидна не настолько. Не только потому, что любые подобные теории по необходимости являются в значительной степени умозрительными, но и потому, что они строятся на предположении, что наши предки охотники-собиратели оказались одурачены. Способные распознать первые признаки выскочки, они, скорее всего, всегда были начеку в поисках задир и агрессоров. Не вполне понятно, почему бы они позволили себя обмануть и навсегда отдать свою власть претендентам на связь с богами. Не более ли вероятно, что эти претенденты были бы изгнаны, низложены или убиты?
Более убедительное предположение состоит в том, что наших предков не столько обманом заставили отказаться от власти, сколько ограничили ее силой. Здесь вероятным виновником является война. Петр Турчин и другие ученые отмечают, что с окончанием последнего ледникового периода, около 12 тысяч лет назад, человеческая популяция начала расти, а затем, с появлением сельского хозяйства, – расти ускоренными темпами. Если в 10 000 году до и. э. на земле насчитывалось примерно 5–8 миллионов человек, то к I веку – уже около 250 миллионов – и это свидетельство того, что цивилизация – хорошая вещь, по крайней мере если речь идет о производстве тел. Но она также хороша и в их устранении. Существует множество эмпирических свидетельств того, что с ростом численности населения и усилением конкуренции за ресурсы значительно увеличилось и количество войн. В этом контексте возникала необходимость объединяться в большие, хорошо организованные группы. На войне размер имеет значение, ведь он преумножает силы, как и иерархическая дисциплина и субординация. Вследствие этого конкурентное давление благоприятствовало как размеру, так и стратификации. Более крупные и строго организованные боевые силы могли с легкостью превзойти уступающих в численности и менее дисциплинированных противников, что давало сообществам, которые могли их содержать, конкурентное преимущество. В этом сценарии нетрудно представить, как власть опытного или
