Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон
Хотя они расходятся в принципиальных положениях, обе эти теории объединяет убежденность в том, что господство, по сути, навязывалось ничего не подозревающим и не желающим его людям. Есть, правда, и другие версии, в рамках которых стратификация и генезис авторитарных государств объясняются более спонтанными причинами. К ним относится, например, представление о том, что авторитаризм стал во многом непредвиденным результатом потребности в строительстве плотин и каналов для обеспечения ирригации, необходимой для ведения сельского хозяйства, или же о том, что он возник для решения других масштабных проблем, связанных с обработкой информации или экономикой. Существует также и версия, согласно которой аграрная революция и все, что за ней последовало, в той или иной степени являлись неизбежными процессами28.
Все же есть веские основания полагать, что, когда у них была возможность, охотники-собиратели решительно сопротивлялись постоянному поселению в государствах, как позднее коренные американцы сопротивлялись заточению в резервациях. Если смотреть со стороны, цивилизация с ее болезнями и принуждением могла показаться невыгодным предложением, от которого нужно бежать либо которому нужно сопротивляться. Многие так и поступали, живя на периферии империй в качестве «варваров» или народов без гражданства, занимаясь набегами, торговлей, работорговлей и всем, чем только могли. С этой точки зрения, ранние государства, обнесенные стенами, которые антрополог и политолог Джеймс Скотт с ужасом описывает как «многовидовые переселенческие лагеря позднего неолита», создавались не только для того, чтобы защищаться от варваров, но и для того, чтобы держать подданных в узде. Как и в случае построенных позднее Великой Китайской и Берлинской стен, их валы защищали от вторжения в той же мере, что и от бегства. За пределами этих стен настоящие охотники-собиратели оттеснялись все дальше от городов, их численность сокращалась, так что к I веку их осталось всего один или два миллиона, в основном в отдаленных регионах Африки, Австралии и Америки. Там, где царила циви–29 лизация, торжествовало неравенство.
Это принципиально важно. Несмотря на то что причины неравенства определяются по-разному, его последствия совершенно ясны. Как объясняет одна пара ученых, примерно к 2500 году до н. э. «практически все формы неравенства, известные человечеству, уже были созданы в той или иной точке мира, а действительно эгалитарные общества были оттеснены в те места, которые никому не были нужны». Архаические государства породили одни из самых масштабных форм неравенства, которые когда-либо знал мир, и поэтому их правители порой представляются существами, которые буквально пожирают и потребляют свой народ, а сам народ представляется мусором или экскрементами, которые эти правители производят. Неудивительно, что именно там, в самом сердце цивилизации, раздались голоса, бросившие вызов легитимности архаических государств и впервые в истории человечества провозгласившие общность всех и каждого30.
3. Общность
Изобретение равенства в осевое время
В том самом тексте, где рассказывается о грехопадении человечества в райском саду и о том, что первобытное равенство кануло в Лету, также посеяно семя другой мощной мысли: о том, что люди сотворены по образу и подобию Бога. «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему», – провозглашает Бог в еврейской (и христианской) Библии. Затем Бог
по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.
(Быт. 1:27)
Второй рассказ о творении во второй главе Книги Бытия менее возвышен: Бог создает мужчину из праха, а затем женщину из мужчины: «кость от костей моих и плоть от плоти моей», – как восклицает Адам (Быт. 2:23). Но независимо от того, появились ли мы на свет как прямое потомство Бога или как грязное потомство почвы под нашими ногами, мы в любом случае родные люди. Все мы – Божьи дети. Все – братья и сестры.
Здесь зарождалось притягательное представление о человеческом подобии: об общем положении детей земли перед своим патриархом и владыкой. «Не один ли у всех нас Отец?» – вопрошает автор пророческой Книги Малахии. «Не один ли Бог сотворил нас?» (Мал. 2:10). Иов во время своих страданий задает похожий вопрос. «Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его?» – вопрошает он, говоря о слугах, рабах и бедняках как мужского, так и женского пола (Иов. 31:15). Подобные мысли разбросаны по всему еврейскому Писанию. Бог Авраама – это Бог всех: «ибо дом Мой назовется домом молитвы для всех народов», а закон станет всеобщим (Ис. 56:7). Другие авраамические религии – христианство и ислам – позже согласятся с этим. «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского», – говорил святой Павел христианской общине Галатии на территории современной Турции. «Ибо все вы одно во Христе Иисусе!» (Гал. 3:28) Коран подчеркивает аналогичную близость между народами мира, неоднократно повторяя, что Бог создал человека из одной клетки, одной души, одного зародыша и что все человечество происходит от союза Адама и Евы. И если впоследствии Бог разделил Его потомство на «народы и племена», то только для того, чтобы они могли «узнавать друг друга» (Коран, 49:13). Им предписано узнавать. В одном из канонических хадисов, приписываемых пророку Мухаммеду, говорится: «О люди, поистине, Господь ваш един, и, несомненно, отец ваш един, и посему араб не превосходит неараба, и неараб не превосходит араба, и белый не превосходит черного, и черный не превосходит белого, кроме как вследствие их добродетели»1.
Но это едва ли конец этой истории. Не все будут равны в глазах мусульман, христиан и иудеев, и заключительная уточняющая фраза из только что приведенного хадиса указывает на один из способов установления различий. Деление членов Божьей семьи по степени святости и добродетели было действенным средством для их размежевания. Последователи религий придумают и другие подобные средства. Это не говоря уже о том, что авраамические утверждения об общем положении человечества основывались на претензиях на господство над всеми другими живыми существами, что может показаться несправедливым, если вы вдруг оказались коровой, змеей или даже львом, царем зверей.
Но сейчас речь идет о том, что классический иудаизм, как и его более поздние монотеистические потомки, помог воплотить в жизнь особое понимание отношений между людьми – их идеал, зарождавшийся в ряде религиозных и философских традиций 1-го тыс. до н. э. Ссылаясь на господствующие социальные отношения, сложившиеся в архаических государствах, эти традиции утверждали, что
