От Спарты до Византии - Егор Станиславович Холмогоров
Как главным принципом фаланги была абсолютная сплоченность строя прикрывающих друг друга щитами воинов, так и главным принципом спартанской «общины равных» (homoioi) были сплоченность, взаимная поддержка, равенство условий жизни, чуждость всякой материальной корысти.
Таков был спартанский идеал, предписанный в сочинениях главного поэта Спарты Тиртея, на которых воспитывался каждый спартанский юноша. Основные мотивы поэзии Тиртея — отдача всего себя Отчизне, предпочтение героической смерти трусливой жизни, необходимость соблюдения строя и товарищеской поддержки, особая честь тем, кто встает в первый ряд фаланги и принимает на себя главный удар. Все это сложилось в своеобразный спартанский «кодекс бусидо»:
Вражеских полчищ огромных не бойтесь,
не ведайте страха,
Каждый пусть держит свой щит прямо меж
первых бойцов,
Жизнь ненавистной считая, а мрачных
посланниц кончины —
Милыми, как нам милы солнца златые лучи…
Воины те, что дерзают, смыкаясь плотно
рядами,
В бой рукопашный вступить между передних
бойцов,
В меньшем числе погибают, а сзади стоящих
спасают;
Труса презренного честь гибнет мгновенно
навек…
Ногу приставив к ноге и щит свой о щит
опирая,
Грозный султан — о султан, шлем —
о товарища шлем,
Плотно сомкнувшись грудь с грудью, пусть
каждый дерется с врагами,
Стиснув рукою копье или меча рукоять!
(Tyrt. fr.8 (Нумерация Тиртея по:
Poetarum elegiacorum...))
Фактически именно в Спарте, благодаря Тиртею, был разработан канон воинского патриотизма, который стал нормой в последующие века, вплоть до сегодняшнего дня. Правило «с ним или на нем», которое задавала своим сыновьям каждая спартанская мать, подавая им щит, было огромным стратегическим преимуществом спартанской армии над противниками.
Да, хорошо умереть для того, кто за землю родную
Бьется и в первых рядах падает, доблести полн...
Будем за эту страну с отвагою биться и сгибнем
За малолетних детей, жизни своей не щадя!
(Tyrt. fr.6)
В архаическую эпоху и эпоху железа бегство с поля боя было скорее нормой, нежели исключением при ведении боевых действий. Один бесстрашный герой мог обратить в бегство огромную толпу, так как каждый в этой толпе мог ценить свою лично жизнь куда больше, чем победу над врагом. Именно так, скажем, выжил в Битве при Кадеше египетский фараон Рамсес II, окруженный множеством хеттских воинов, — никто не захотел рискнуть своей лично жизнью ради того, чтобы сокрушить вражеского царя, стоявшего на своей одинокой колеснице. И это позволило Рамсесу, храбро атакуя врагов, дождаться своих.
«Превосходство одиночного бойца над массой представляется нам, при ближайшем исследовании, не слишком сказочным, — отмечал выдающийся русский военный теоретик А. А. Свечин. — Герой — человек большой силы, духа и тела, развитой с молодости соответственным воспитанием, обладатель прочной репутации, которая заставляет простых смертных, каждого в отдельности, чувствовать себя совсем маленьким и бессильным в сравнении с ним, обладатель дорогого, блестящего, крайне редкого предохранительного вооружения, делающего его неуязвимым для гнущихся и ломающихся копий и мечей простых смертных, которые сделаны из такого плохого металла, что нуждаются чуть ли не после каждого удара в ремонте, герой, появляющийся на украшенной колеснице и держащий в руках дротик, метнув который он, наверное, способен умертвить любого рядового бойца со слабым неметаллическим панцирем — такой герой, разумеется, был ужасен, наводил панику на рядовую массу, не сплоченную в одно целое, не имевшую чувства взаимной выручки. Если рядовой боец не уверен в поддержке своих соседей, то у него, при столкновении с героем, только одна мысль, что тот, кто будет бежать последним, героем будет настигнут и убит, и, чтобы не быть этим последним, каждый заранее пятится, и масса бежит. Секрет успеха героя заключается в отсутствии сплоченности массы, что дает руководящее значение инстинкту самосохранения отдельных личностей.
Ахиллес, разгоняющий один 50 греческих дружинников — герой, но Ахиллес, который один бросился бы против взвода кирасир, был бы дурак» (Свечин 2002: 41).
Спартанская фаланга исключала индивидуальный героизм, но требовала героизма в строю и в еще большей степени отсутствия всякого проявления трусости в строю. Ахилл против спартанской фаланги не продержался бы и минуты. Презрение к обращающим врагу тыл трусам воспитывалось в Спарте и идеологическими средствами, поэмами Тиртея, и законами Ликурга, введшими правило атимии, жесточайшего гражданского бесчестья, обрушивавшегося на каждого отступившего. Особенным позором считалось бросить в ходе бегства щит.
Главный артефакт архаического спартанского искусства, обнаруженный современными археологами, — многочисленные свинцовые вотивные фигурки воинов с круглыми щитами, на которых изображены розетка или коловрат. Очевидно, эти фигурки посвящали Артемиде Орфии воины перед походом во имя благополучного его завершения. Эти фигурки остались одним из самых ярких свидетельств оригинального искусства, расцветавшего в Спарте в архаическую эпоху.
Отсюда, из культа щита, и происходит переданное Плутархом предание о матери-спартанке, которая, подавая щит сыну, произнесла: «С ним или на нем», то есть сражаться до конца или быть убитым. Не совсем верно, что это означает требование непременно победить, но это означало ни в коем случае не бежать — при бегстве с поля боя первым бросался щит. Циничный жизнелюб Архилох так воспевал свое дезертирство:
Носит теперь горделиво саиец мой щит безупречный:
Волей-неволей пришлось бросить его мне в кустах.
Сам я кончины зато избежал. И пускай пропадает
Щит мой. Не хуже ничуть новый могу я добыть.
(fr 5. Перевод В. В. Вересаева.
Эллинские поэты 1963: 206)
Понятно, что при столкновении с таким образом мотивированными противниками, спартиаты, не способные бросить щит и готовые скорее умереть, чем бежать, превращались в чудо-воинов. Чтобы усиливать чувство ответственности спартиатов за свой город, закон предписывал Спарте не иметь каменных стен, поскольку лучшие стены — это мужи.
Сталкиваясь со спартиатами, которые выходили в бой в пурпурных одеждах, с бритой губой и развевающимися волосами и были вооружены медными щитами, начищенными до блеска и украшенными зловещей буквой «Λ», представители других полисов не сомневались в том, что высшей ценностью для этих воинов является их честь, а не жизнь, а потому ополчения врагов, состоявшие из крестьян и ремесленников, как правило, начинали разбегаться под спартанскими ударами. Спартанская фаланга, не случайно оказалась главной военной силой в Элладе.
Именно непревзойденная многими столетиями мощь спартанской армии и сделала ее гегемоном сначала Пелопоннеса, где возник возглавлявшийся Спартой Пелопоннесский
