От Спарты до Византии - Егор Станиславович Холмогоров
В ходе этой борьбы и выработались специфические особенности государственного, социального и военного устройства Спарты, которые возводились к легендарному законодателю Ликургу, хотя окончательный вид им придал живший в середине VI века эфор Хилон, считавшийся одним из «семи мудрецов».
Спартиаты были превращены в замкнутую общину-сословие профессиональных воинов, если не сказать рыцарский орден. Это сословие было основано на поместном принципе. Каждому из них выделялся участок земли — клер, к которому было прикреплено некоторое количество илотов. Илоты были обязаны кормить хозяина, обеспечивать ему средства на вооружение, сопровождать его на войне. По сути, перед нами поместный принцип, изобретенный на древнем Востоке и успешно применяемый и в Византии, и в Османской империи (тимар, с коего кормились сипахи), и в России с ее поместной дворянской конницей.
Особенностью спартанского полисного варианта этой поместной системы было строжайшее равенство всех ее участников, прописанное в законе и поддерживаемое обычаем. Все клеры были равными по размеру. Никто, включая царей, не мог иметь больших материальных средств, не мог позволить себе никакой роскоши. Архаичный инструмент мужских союзов был возрожден к новой жизни, чтобы создать сословие воинов.
«Брить усы, посещать сисситии и повиноваться законам», — за исполнением этих требований Ликургова закона обязывались неукоснительно следить вступавшие в должность ежегодно высшие должностные лица Спарты — эфоры (PLut. CLeom. 9).
Все мужчины до очень зрелого возраста должны были проводить время вместе, на воинских упражнениях, в казармах, и на сисситиях — застольях, где на равных началах они вкушали самую грубую пищу, собранную вскладчину. «Каждый сотрапезник приносил ежемесячно медимн [52,5 литра] ячменной муки, восемь хоев [23 литра] вина, пять мин [2 кг] сыра, две с половиной мины [1,2 кг] смокв и, наконец, совсем незначительную сумму денег на покупку мяса и рыбы», — сообщает Плутарх (PLut. Lyc. 12).
Это было довольно весомое требование, которое подрывало гражданское равноправие бедняков, «ведь участвовать в сисситиях людям очень бедным нелегко, между тем как участие в них, по унаследованным представлениям, служит показателем принадлежности к гражданству», — скептично замечал в «Политике» Аристотель, ко времени жизни которого кризисные элементы спартанского строя показали себя со всей очевидностью (Arist. PoL. II. 6. 21).
Из собранных продуктов для участников сисситий готовили так называемую «черную похлебку», которую прочие эллины признавали абсолютно несъедобной. Впрочем, если спартиаты хотели полакомиться, то все возможности были в их руках — удачная охота, и на столе во время трапезы появлялась дичь. Так закон при помощи голода буквально подталкивал непрерывно упражняться в боевых искусствах.
Юношей с детства растили как маленьких волчат. Вместо услужливых рабов-педагогов, как в иных полисах, ими занимался старший наставник-педоном из числа граждан, который имел право беспощадно наказывать их. То же право имел над всеми детьми спартиатов и каждый взрослый спартанский мужчина. Главное, чему учили маленьких спартиатов — это воинские упражнения и физическая культура, хоровое пение и навыки лаконической речи — сжатой, точной и ироничной, а вот письмо, напротив, осваивалось ими лишь в минимальной степени.
Еще юных спартиатов учили воровству. В спартанских обычаях был заложен принцип — оставлять детей полуголодными, предоставив им возможность добывать себе пропитание кражей — с кухонь сисситий или даже с храмовых алтарей. При этом пойманным воришкам полагалась порка, но не за сам факт кражи, а за то, что попались. Ряд источников рассказывает и о таком, возможно, существовавшем в действительности обычае, как криптии, — молодые спартиаты с короткими мечами скитались по стране и по ночам нападали на идущих по дороге илотов. В этих жестоких играх оттачивались навыки и изобретательность будущих воинов.
Женщин, вопреки традициям других эллинских полисов, в Спарте рассматривали прежде всего как будущих матерей, призванных рожать хороших воинов и как полноправных домохозяек, которые должны обеспечить мужчинам достойный тыл. С точки зрения «прогрессивных» эллинов в Афинах, державших женщин взаперти, как домашний скот, или за прялкой, а публично в то же время предававшихся педерастии, положение женщин в «реакционной» Спарте выглядело вызывающе — спартанки имели право наследовать имущество, передавая его дальше своим детям; не имея права голоса, они, однако, смело высказывали мнения по всем вопросам — Плутарх даже намеревался составить труд «Изречения спартанок». Вместо прядения, коим могут заниматься и рабыни, «Ликургов закон» требовал от женщин заниматься физическими упражнениями, которые позволят им лучше подготовиться к материнству. В связи с этим иногда даже говорится о «спартанской гинекократии» (Андреев 2010: 489). И снова архаические институты, включая даже рецидивы группового брака, были поставлены на службу идее укрепления касты воинов, содействия максимальному увеличению деторождения.
Малочисленность, «олигантропия», была главным проклятьем и ахиллесовой пятой Спарты — численность «равных» гораздо быстрее сокращалась войнами, чем восполнялась рождением и воспитанием новых поколений. При этом, в отличие от римлян, спартанцы так и не решились на интеграцию в свою общину «свежей крови» из периэков. Напротив, они с предельной жестокостью исключали из числа «равных» тех, чье хозяйство оказалось разорено и кто обеднел настолько, что не мог содержать себя как воинов. В результате с 10 000 человек численность спартиатов сократилась за V век до н. э., прежде всего — эпоху Пелопоннесской войны, до 1000. По мере сокращения числа спартиатов, превращения их из общины в замкнутую правящую касту, каждый очередной демографический удар военного поражения был все более болезненным. Когда в битве с фиванцами при Левктрах в 371 году погибло 400 из 700 участвовавших в ней спартиатов, то само по себе вполне ординарное военное поражение оказалось тем камешком, который привел к обвалу спартанской гегемонии в Элладе. Однако и до, и после этого события престиж Спарты в эллинском мире стоял на недосягаемой высоте — это и приводило в изумление, как столь малочисленному городу удалось победить многочисленные Афины и держать в подчинении множество эллинских полисов.
Магия лакедемонского щита
Секрет Спарты состоял в том, что «Ликурговы законы» поставили на первое место не человека, а государство, превратив общину спартиатов в единый военный лагерь, связанный строгой дисциплиной, беспрекословным послушанием младших старшим и подчиненных начальникам. По сути, это общество выступало как социальный аналог греческого военного строя пеших
