Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон

Тем не менее в долгой истории человечества этот опыт был значительным. Если мы появились как охотники-собиратели около 300 тысяч лет назад, то этот образ жизни был подвергнут серьезным изменениям только в последние 12 тысяч лет, что позволяет некоторым ученым сделать вывод о том, что представители Homo sapiens были в примерно равных условиях почти все время своего существования – около 97%. Скорее всего, опыт предков был гораздо более разнообразным, и нам следует остерегаться склонности антропологов и других исследователей гипостазировать наше первобытное прошлое, как будто оно было одинаковым и неизменным. Но там, где устанавливались обратные иерархии доминирования, происходила активная инверсия пирамид власти, которые, вероятно, были характерны для большинства наших предков-гоминидов и остаются таковыми для наших родственников-приматов. Установление таких иерархий также влекло за собой развитие механизмов уравнивания и норм взаимовыручки, альтруизма, обмена и сочувствия для укрепления равного положения членов группы.

Этот опыт, как мы увидим, резко контрастирует с крайними формами доминирования и неравенства, которые придут ему на смену. Однако сама преемственность служит напоминанием о том, что при всей нашей способности к сотрудничеству мы, Homo sapiens, всегда были существами властными. На шкале поведения животных мы «полудес-потичны», то есть чуть менее склонны к доминированию и соблазнам статуса, чем большие человекообразные обезьяны. Впрочем, в конечном счете эта склонность все же проявляется в нас. Это значит, что в тех случаях, когда равенство условий способно процветать, его необходимо активно внедрять, бдительно охраняя от выскочек и агрессоров как внутри, так и снаружи. Когда человеческая бдительность ослабевает, возникает угроза разворота – обращения вспять, и пирамиды власти, столь хрупко балансирующие на своих вершинах, могут быть опрокинуты или перевернуты. Тогда равенство может предстать преимущественно в фигуре, о которой пойдет речь в следующей главе: оно может предстать как утрата.

2. Утрата

Капитуляция человека перед рабством и эксплуатацией

Идея потерянного рая, исчезнувшего золотого века, распространена в человеческой культуре почти повсеместно, и мифы, повествующие о счастье и изобилии давно минувших времен, можно обнаружить в удивительно большом количестве самых ранних мировых цивилизаций. Древние шумеры культивировали подобные верования, как и персы, майя, египтяне, индийцы и китайцы, чьи мифы изобилуют образами водных потоков, спелых фруктов, щедрых садов и лугов. Древние греки и римляне предавались своим собственным мечтам об Аркадии и золотом веке, но, пожалуй, самым известным рассказом о потерянном рае является Книга Бытия в еврейской (и христианской) Библии. Для верующих эта история повествует о величии и щедрости Бога и о контрастирующих с ними слабости и распутстве людей. Но для тех, кто придерживается более антропологических взглядов, эта история предлагает нечто иное: ключи к разгадке судьбоносного перехода человечества от жизни охотников-собирателей к жизни земледельцев1.

На самом деле, как уже давно выяснили библеисты, в Книге Бытия содержится две истории о сотворении мира. В первой, которая заканчивается в Бытии 2:4, Бог создает Адама и Еву по своему образу и подобию. Во второй – он из праха создает Адама, а затем вырывает у бедняги ребро, чтобы смастерить ему компаньона-женщину. Однако обе истории сходятся в том, что мир Адама и Евы представляет собой настоящий рог изобилия, цветущий всевозможными растениями и деревьями, а также кишащий животными, птицами и дичью. И правда, Бог создает сад для своих детей и велит Адаму «возделывать его и хранить его». Помимо этого, Он не забывает упомянуть, что дает им не только растения и деревья «в пропитание», но также «все растения с семенами по всей земле и все деревья, дающие плод с семенем внутри». Семена, надо полагать, однажды будут посажены. Однако, несмотря на то что изредка они занимались земледелием, Адам и Ева, по-видимому, жили примерно так же, как и охотники-собиратели, – пищу они добывали, а не выращивали.

Контраст с их состоянием после грехопадения обозначен яснее некуда. Съев плод с дерева познания добра и зла, они были изгнаны из райского сада и вынуждены обрабатывать землю. Как объяснял Бог Адаму, отныне их жизнь будет тяжелой:

проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою;

в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься.

(Быт. 3:17–192)

Удовольствия и изобилие Эдемского сада сменились тяготами аграрного существования. Жизнь стала борьбой и болью. Мало того, люди лишились свободы и равенства, которые им некогда были известны. К господству над животными, установившемуся в Эдемском саду, Бог в наказание за вменяемый Еве грех добавляет власть мужчины над женщиной, сказав ей: «он будет господствовать над тобою» (Быт. 3:16). Люди на своем опыте познают вражду и рознь. Первый сын Адама и Евы, Каин, убивает своего брата, Авеля, что приводит к дальнейшему отчуждению и отстранению людей от земли. «Когда ты будешь возделывать землю, – говорит Бог Каину, – она не станет более давать силы своей для тебя» (Быт. 4:12). Именно после этого первичного акта насилия, в котором один брат убивает другого, Енох, сын Каина, основывает первый город к востоку от Эдема.

При таком прочтении первые главы Бытия становятся притчей о выходе людей из их прошлого охотников-собирателей и вхождении в совершенно иной мир, сформированный сельским хозяйством, неравенством, конфликтами и тяжелым трудом. Авторитетные библеисты приводят аргументы в пользу целесообразности такого прочтения. Мало кто (если такие вообще найдутся) захочет свести раннее Писание просто к антропологии, тем не менее перспектива рассматривать Бытие, наряду с другими ранними рассказами об исчезнувшем золотом веке, как своего рода элегию или скорбь по утраченному образу жизни представляется интригующей. О том далеком времени, более счастливом, более изобильном, более равном, более свободном, теперь можно было только фантазировать. Для этого требуется создать слепок настоящего в четком рельефе – настоящего, которое неизменно находилось очень далеко к востоку от Эдема3.

Действительно, для большинства тех, кто прочувствовал на себе переход к аграрному обществу и возникновение первых в мире цивилизаций и государств, жизнь была отнюдь не райской. Этот процесс, как мы теперь знаем, был крайне болезненным и сопровождался созданием жестких вертикальных иерархий и неравенства, что разительно контрастировало с условиями нашего охотничье-собирательского прошлого. Всего за несколько тысяч лет жизнь человечества радикально изменилась в результате того, что один историк назвал «великим разуравниванием». Неравенство во всех его формах – между завоевателем и завоеванным, властителем и