Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников
Следует отметить, что Назарий называет шлем Константина nobilis galea («знаменитый шлем»). Допустимо предположить, что особенностью его была как раз руна отала, которую Константин, следуя примеру своих отборных солдат, приказал изобразить еще до начала италийской кампании. В самом деле, вряд ли Константин, который в своих предприятиях старался заручиться помощью всех известных ему богов, упустил бы случай призвать на помощь далекого варварского бога, защищавшего его солдат и наделявшего их силой и отвагой. А статуэтка императора, держащего щит с двумя змеями, вполне определенно показывает, что в подобном желании не было ничего невозможного.
Бронзовая статуэтка из Принстона,
представляющая Константина
Эмблема на щите. Деталь тельефа
триумфальной арки Константина в Риме
Легенда о видении Константина связана также с появлением нового главного штандарта армии, называемого обычно лабарум (labarum), принять который Константину будто бы повелел Иисус Христос. Согласно версии Евсевия, на утро перед битвой у Мульвиева моста Константин собрал мастеров и, описав им явленный ему чудесным образом штандарт, приказал сделать такой же из золота и драгоценных камней[125]. Евсевий дает подробное описание этого знамени, которое он будто бы видел собственными глазами. «Оно имело следующий вид: на длинном, покрытом золотом копье была поперечная рея, образовавшая с копьем знак креста. Сверху на конце копья неподвижно лежал венок из драгоценных камней и золота, а на нем символ спасительного наименования: две буквы показывали имя Христа, обозначавшееся первыми чертами (X), из середины которых выходило «Р». Эти буквы василевс впоследствии имел обычай носить и на шлеме. Потом на поперечной рее, прибитой к копью, висел тонкий белый плат — царская ткань, покрытая различными драгоценными камнями и искрившаяся лучами света. Часто вышитый золотом, этот плат казался зрителям невыразимо красивым, вися на рее, он имел одинаковую ширину и длину. На прямом копье, нижний конец которого был весьма длинен, под знаком креста, при самой верхней части описанной ткани, висело сделанное из золота грудное изображение боголюбивого василевса и его детей. Этим-то спасительным знаменем, как оборонительным оружием, всегда пользовался василевс для преодоления противной и враждебной силы и приказал во всех войсках носить подобные ему»[126].
Характерно, что Евсевий нигде не называет новую эмблему императорской власти лабарумом. Этот термин появился только после правления Константина и на сегодняшний день нет единого всеми принятого объяснения его происхождения. Некоторые исследователи связывают его с labris — обоюдоострой секирой; другие полагают, что он имеет кельтское происхождение[127]. Согласно последней гипотезе, Константин увидел изображение лабарума в руке статуи одного из кельтских богов. Создав свой собственный штандарт по образцу этого скульптурного изображения, император тем самым как бы отождествил себя с божеством, что обеспечило ему поддержку галльских солдат, составлявших значительную часть его армии. Только позднее на лабарум были перенесены христианские символы[128].
Знаменосец с лабарумом
Вместе с тем представляется симптоматичным, что на протяжении всего IV в. этот термин не встречается, и только со следующего столетия он начинает часто использоваться, правда, написание его имеет различные формы: λάβορον, λαβάρον, λαυράτα (λαυρᾶτα) и λαβράτα (λαβρᾶτα). Эти лексемы представляли собой искаженные варианты латинских названий, которыми обозначали знамена и боевые значки, украшенные портретами императоров в лавровых венках: Xaßopov происходит от формы единственного числа laureum[129] (signum (значок) или vexillum (знамя)), а Xaupœra от формы множественного числа laureata (signa). Само императорское изображение в лавровом венке называлось laureata imago[130]. Такие портреты торжественно вносились в города, когда новый император вступал во власть[131]. Лабарум, таким образом, — это не официальное, а просторечное название императорских ликов в лавровых венках, что, собственно, и объясняет наличие в греческом языке нескольких словоформ, служивших для их обозначения. Следовательно, свое название знамя Константина могло получить не ранее V в.
Изображение лабарума[132], пронзающего змею, впервые появляется на монетах 327–328 гг. В это время Константин вел на Дунае войну с готами.
Поскольку в IV столетии императоры принимали личное участие в военных кампаниях, то лабарум сделался и главной эмблемой армии. Юлиан отказался почитать его и приказал убрать с него христианскую символику[133]. После гибели Юлиана лабарум должен был снова появиться на полях сражений. Однако Вегеций не называет его в числе штандартов, использовавшихся в его время. Возможно, это было вызвано тем, что лабарум не обозначал какое-либо конкретное подразделение и был не столько армейским знаменем, сколько личным штандартом императора, указывающим на его присутствие во главе армии. Поскольку начиная с сыновей Феодосия императоры отказываются от непосредственного военного командования, то местом постоянного нахождения лабарума стал императорский дворец. Лабарум Константина хранился в Константинополе еще в первой половине V в.[134]
Для охраны нового штандарта Константином был сформирован специальный отряд: «...тем из своих щитоносцев, которые отличались крепостью тела, силой души и благочестивым нравом, Константин повелел состоять единственно при служении этому знамени. Таких мужей числом было не меньше пятидесяти, и они не имели другой обязанности, как либо стоять вокруг знамени, либо следовать за ним в качестве стражи, когда каждый из них попеременно нес его на своих плечах»[135].
По всей видимости, гвардейцы, о которых сообщает Евсевий, были солдатами, на щитах которых были изображены руны, что и породило саму легенду о христианской страже, созданной для охраны священного знамени.
Кампании 312–324 гг.
Победа над Максенцием превратила Константина в единственного августа, чей статус был легитимизован римским сенатом. Последний присвоил Константину титул «Величайший» (Maximus), который давал ему превосходство над остальными тогдашними императорами, особенно над Максимином, хотя тот имел привилегию старшинства[136].
Константин не стал задерживаться в Риме, который он не желал делать своей резиденцией, и, покинув Вечный Город в январе 313 г., направился в Медиолан. Здесь в следующем месяце была отпразднована свадьба его сестры Констанции с Лицинием, по-прежнему сохранявшим с ним союзнические отношения[137].
Во время происходивших в Медиолане совещаний императоры заключили соглашения, которые должны были действовать в их владениях, особенно в тех регионах, которые они только что завоевали или которые готовились в скором времени взять под свой контроль. Речь шла об общей политике толерантности, сопровождавшейся определенными милостями по отношению к христианам и их церквям (субсидии, уступки зданий, освобождение членов клира от муниципальных повинностей)[138].
Пока
