Важнее слов - Миа Шеридан
Когда «Песня Джесси» закончилась, начала играть следующая композиция. А потом еще одна, и каждая рассказывала свою историю. Какие-то, мне казалось, я понимала, а другие были такими же прекрасными, но оставались для меня загадкой. Возможно, они повествовали о вещах, о которых он никогда мне не рассказывал. Быть может, о вещах, в которых он сам себе не признавался – до недавного времени.
Если бы боль и избавление объединились, чтобы собраться в саундтрек, то это был бы он. И теперь я еще лучше понимала его боль. Ох, Каллен. Я слушала каждую песню, и слезы струились у меня по щекам. Я сидела в свой комнате, солнце уже почти зашло, а я, задержав дыхание, ожидала узнать, как же он решил закончить последнюю композицию. И когда настало ее время, сердце мое так сильно сжалось, что я непроизвольно охнула. Музыка нежно поднимала тебя все выше, вновь зазвучала скрипка, ноты уносились ввысь, и мое сердце следовало за ними.
Каллен… Каллен.
Последняя композиция была наполнена радостью. Надеждой. Любовью.
* * *
В год Господа нашего 1431, на седьмой день октября.
Сегодня в воздухе ощущается мороз. Я сижу у входа в нашу пещеру, а долина Луары замерла, украшенная всеми цветами осеннего великолепия. Оливье ходит по полям внизу, тренируя свою ногу, и, сидя тут, мне кажется, что его хромота уже не так заметна. Я не могу сдержать улыбки, вспоминая, как несколько месяцев назад мы вновь встретились при свете молодой луны, как он соскочил с лошади и захромал ко мне, пока я бежала ему навстречу, и как мы встретились, заплакали и целовали друг друга, смеясь и любя. Я навсегда запомню его слова «любовь моя, ты здесь» и то, как он покачал головой, произнося их.
Оливье обещает мне, что мы заживем хорошей спокойной жизнью в отдаленном уголке Франции, выращивая яблоки или, может быть, виноград. Никаких войн, страха, муштры и приказов, сердца наши будут слушаться одного только Бога. И я знала, искренне верила, что так оно и будет, ведь моя судьба привела меня сюда, и не одно только обещание Оливье приносит мне радость, но еще и знание о том, что это – обещание, за которое поручается все мироздание.
Я точно знаю, что больше мы сюда не вернемся, что сегодня тот день, когда пора сказать «прощай» этому волшебному месту, где наши с Оливье сердца слились воедино. Теперь он моя семья. Он и наш ребенок, которого я ощущаю в своей утробе. Маленький огонек надежды и любви. Доказательство того, что как жизнь забирает, так она и одаривает.
Я оставлю свою историю здесь – свою, а также историю Джанны, которой она поделилась со мной с такой любовью. Это были те части ее души, которые принадлежали не только Франции, но и мне, ее подруге, человеку, которому она доверилась. Возможно, однажды судьба решит, что настало время, чтобы люди узнали об этой истории. Я не могу не почувствовать родство с человеком, которому доведется первому прочесть эти записки – эта связь, если она завяжется, будет велением судьбы. Мы будем связаны с этим человеком, пускай и произойдет это спустя долгие годы. Так что вот тебе мое послание, читатель этих строк, тебе, знатоку моего сердца: я спрашивала себя, расположены ли к нам ветры судьбы или беспощадны. Теперь я знаю – теперь я верю – всем своим существом, что они добры к нам. Этому научила меня Джанна всей своей жизнью, вплоть до ее последнего дня. Я надеюсь, мой дорогой неизвестный друг, что ты тоже в это веришь.
С любовью, Аделаида.
Глава 27. Джессика
В Париж пришла осень. Температура опустилась, почти не стало туристов. Парижане отвоевали свой любимый город.
Выйдя из метро и направившись к своей квартире, я плотнее закуталась в пальто, пытаясь справиться с пуговицами, одновременно засовывая документы, которые я читала в поезде, в свою сумку.
– Ох, да что же это такое, – пробормотала я.
Мимо меня прокружили листья, поднятые порывом ветра. На нос мне приземлилась первая капля дождя, и я удивленно посмотрела на небо, слегка запищав, когда следующая капля попала мне прямо в глаз. Я сморгнула ее и ускорила шаг. Прогноз погоды не обещал дождя, поэтому я не взяла с собой зонтик.
Дождь все усиливался и теперь уже лил, не прекращаясь. Я пригнула голову и пошла быстрым шагом, не решаясь побежать на каблуках. Я накрыла голову своей сумкой, стараясь защититься от дождя. Я, должно быть, забыла закрыть ее, пока возилась с документами, потому что неожиданно сумку вырвало у меня из рук. Я закричала и бросилась на землю, стараясь собрать бумаги и не дать им разлететься.
Кто-то нагнулся к земле рядом со мной и наступил ногой на документ, который был готов улететь. Надо мной нависла тень от зонтика, и теперь я, к счастью, была защищена от дождя. Я засмеялась, покачав головой.
– Merci beaucoup[11]… – я взглянула вверх и выронила все бумаги, которые только что собрала. Сердце у меня в груди забилось чаще.
Каллен.
От неожиданности у меня выбило весь воздух из легких, и я чуть не упала задом на асфальт.
– Оу, – сказал он мягко, обхватил меня за запястье и помог подняться на ноги. – Я тут, чтобы спасти тебя, – сказал он немного хрипло.
Он пытался сохранить легкую усмешку в уголках губ, но, когда наши глаза встретились и я увидела, сколько тяжести было в его глазах, улыбка соскользнула у него с лица.
Ох.
Я молча смотрела на него. Увидеть его лицо, находиться рядом с ним вот тут в эту минуту – все это было так неожиданно, что я лишилась дара речи, да и способности рассуждать, похоже, тоже.
Он посмотрел на бумаги, которые я выронила, и собрался было собрать их, но я вытянула руку, останавливая его.
– Все хорошо. Они… просто… эм… – просто копии, ничего важного. Это все можно
