Страдать в тишине - Келси Клейтон
— Так и будет, — честно отвечаю я. — Поэтому ты даешь ему единственное, чего он еще хочет — власть.
— Что? — все мужчины в комнате изумленно переглядываются.
Я поднимаю руку, останавливая их.
— Ты скажешь ему, что он начинает с низов, но может подняться по карьерной лестнице в вашей организации.
Челюсть Кейджа сжимается.
— Только через мой труп он станет кем-то значимым в Семье.
— Ему не обязательно им быть... — говорю я ему.
Бени ухмыляется, заканчивая за меня.
— Ему просто нужно верить, что станет.
Я улыбаюсь ему в ответ.
— Именно.
Кейдж смотрит на Раффа, поджимая губы, будто идея не самая худшая из слышанных, в то время как Бени гордо сияет смотря на меня.
— Камикадзе, должен признать. Я тебя недооценивал.
Усмехаясь, я подмигиваю ему.
— Ты не первый, и уверена, не последний.
Четверо мужчин обсуждают между собой, прорабатывая мелкие детали, в которых мне необязательно участвовать, но я все равно прислушиваюсь. Когда все сказано и сделано, и Бени соглашается составить официальное письмо с просьбой о встрече с моим отцом, все встают. Рафф делает шаг ко мне, но у Кейджа другие планы: он хватает меня за запястье и вытаскивает из комнаты.
Он не останавливается, пока мы не оказываемся на улице, на патио, наконец вне поля зрения остальных. Он разворачивается и берет мое лицо в свои руки. Если мне нужно угадать, я бы сказала, он все еще борется с внутренним конфликтом: похвалить меня или наказать. Лично я считаю, что ему стоит сделать и то, и другое.
— Ты, Саксон Ройс Форбс, чертовски смертоносна, — говорит он, а затем прижимается своими губами к моим, прежде чем я успеваю ответить.
Поцелуй отчаянный. Голодный. Почти такой, будто он боялся, что ему больше никогда не представится такой возможности. Хотя именно так и прошла вся последняя неделя. Мы были врозь всего несколько часов, но я вернулась к совершенно другому зверю — ненасытному, который не может оторвать от меня рук дольше чем на полчаса.
— Ты как мое личное оружие. — Он прижимается поцелуем к уголку мое рта, затем к лбу. — Я просто пытаюсь понять, хорошо это или плохо.
— Почему это может быть плохо?
Он вздыхает и проводит большим пальцем по моей щеке.
— Потому что ты будто создана специально для меня, и это делает тебя единственной, кто способен на массовые разрушения.
Я сладко улыбаюсь.
— Ну, лично я считаю, что мы хороши друг для друга.
— Вот как? — Его руки перемещаются на мои бедра, и он притягивает меня ближе. — Просто знай, я был серьезен, когда сказал, что меня не спасти. Я тот, кто я есть, Габбана.
В его словах только честность, но чего он не знает, так это того, что я не хочу его спасать. Может, когда-то и хотела. Может, думала, что смогу. Но Кейдж такой, какой есть, из-за этого мира. Он опасен, пугающий, и в нем нет ничего приукрашенного, и я влюбилась в него посреди всего этого.
Обвивая руками его шею, я целую его нежно, со всем терпением мира. Таким поцелуем, когда просто хочешь быть рядом. Без намерений и скрытых мотивов. Просто чтобы показать ему, что я здесь. Что я никуда не ухожу.
— Скажи это еще раз, — шепчет он.
Мне требуется секунда, чтобы понять, о чем он говорит, а затем до меня доходит. С прошлой недели, когда я стояла посреди его кабинета в разгар эпического срыва, никто из нас не говорил о моем признании. Он не ответил тем же, но я и не ожидала. Я говорила это не в слепой надежде, что он чувствует то же самое. Такие мужчины, как он, не любят легко. Но тот факт, что он просит услышать это снова? Безнадежный романтик во мне говорит, что он тоже никуда не уйдет.
— Я люб...
Дверь открывается, и выходит Рафф, эффективно обрывая момент, когда я делаю шаг назад. Мои чувства к нему все еще сбивают с толку. Я не знаю, какую роль он играет, но уверена, Кейдж расскажет мне позже. А пока мне приходится иметь дело с тем фактом, что он предал меня так же, как и мой отец.
— Не возражаешь, если я поговорю с Саксон минутку? — спрашивает он Кейджа.
Вместо ответа Кейдж поворачивается и смотрит на меня, проверяя, согласна ли я.
— Си?
Я киваю, вопреки здравому смыслу.
— Все в порядке. Я встречу тебя внутри.
Он целует меня еще раз, прежде чем вернуться в дом. Я обхватываю себя руками, пытаясь почувствовать утешение, но бесполезно. Правда в том, что я постоянно на взводе, если Кейджа нет рядом.
Очень здорово, Сакс.
— Прости меня, — начинает Рафф. — За то, что не сделал больше, чтобы помочь тебе. Если бы твой дед был здесь, он бы никогда не простил мне того, что я сделал.
Я саркастично мычу.
— Что ж, если бы мой дед все еще был здесь, проблемы бы вообще не возникло.
Это удивляет его, и он поднимает брови.
— Кейдж рассказал тебе?
— Около месяца назад. Он рассказал мне все.
Он смотрит на дом, видя, как Кейдж нарочно проверяет меня, выглядывая наружу каждые несколько секунд. Он будто не может оторвать от меня глаз, и одно только знание этого заставляет меня чувствовать себя более живой, чем когда-либо.
— Я чувствую обязанность сказать тебе, что Сайлас не хотел этого для тебя, — говорит он мне. — Этого мира. Этого образа жизни. Он не хотел, чтобы ты была рядом с этим.
Улыбка трогает мои губы.
— Ну, что я больше всего любила в своем деде, так это то, что он позволял мне делать свой собственный выбор в жизни.
— Только не в этом. Он был очень категоричен в том, чтобы ты не была связана ни с чем, касающимся Семьи.
Его тон строг, будто тема не подлежит обсуждению, и несколько лет назад, даже несколько месяцев назад,
