Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь - Анелия Чадова
— Нет, — категорично оборвал её он.
— Ну почему нет? — взмолилась родительница, возмущённо взмахнув руками.
— Ма, прекращай. Настроение и так на нуле. Хочешь кого-то женить — у тебя есть ещё второй сын. Вот его личной жизнью и займись. А у меня и без этого забот выше крыши.
Даже если он надумает жениться, кумушек-свах привлекать не будет. Сам справится.
— Коленька ещё маленький!
— Он маленький только у тебя в голове. Ему уже двадцать пять, — ровным тоном отбил он это.
— И что? Дай мальчику погулять и жизнью насладиться!
— Я в его возрасте уже вовсю пахал от зари до темноты и даже дольше! И сейчас пашу, как проклятый, так что не люби мне мозг! — психанул Захар.
— Ты попрекаешь свою семью куском хлеба? — тихо и обиженно протянула мать, и ведь даже голос дрогнул, словно ещё мгновение — и она зарыдает. На жалости все горазды сыграть. Жаль, что никто из родственников не понимает, что ради «куска хлеба» ему приходится пахать, как той лошади из анекдота.
— Я разве что-то сказал такое? — резко повернулся он к ней, выключая конфорку. — Я всего лишь попросил не трепать мне нервы с утра! Разве я многого прошу?
— Я поняла: матери ты не рад. Не буду больше докучать. Счастливо оставаться! — И она демонстративно, с прямой спиной, засеменила к выходу.
Захар шумно выдохнул, услышав, как спустя минуту громко хлопнула входная дверь. Застонав, опустился на стул и провёл ладонями по лицу. Не могут они нормально общаться. Никогда не понимали друг друга, если быть до конца откровенными. Почему? Хороший вопрос. Ответа, жаль, ни у кого из них нет. Каждый будет гнуть свою линию, считая, что виноват другой. Вот с отцом он ладил…
Дав себе минуту для успокоения, без аппетита посмотрел на сковороду и турку. Есть перехотелось.
Накрыв крышкой яичницу, вылил кофе в раковину — пить его холодным он не будет — и отправился в ванную.
День только начался, а уже ему не нравится.
В половине одиннадцатого позвонил младшенький с просьбой подкинуть деньжат. И ведь, засранец, сто процентов только недавно проснулся. Жизнью наслаждается он.
— Заработай, — привычно рыкнул ему в ответ Захар.
— Да где же я найду работу в нашей дыре? — заученно отозвался тот.
— К Симченко подайся на подработку. Или в город езжай, устраивайся по специальности, — повторил ещё один свой неизменный ответ старший. — Не устраивают эти варианты — приходи ко мне. Работа для тебя всегда найдётся.
— Жмот! — обиженно гаркнул Колька и сбросил звонок.
Захар усмехнулся, устало покачав головой. Теперь нужно ждать звонка от матери. Та хоть и обиделась с утра, но заступиться за младшенького — это святое. Как же, её дитятку опять отказал. А то, что тот здоровый лоб гулял уже четыре дня, практически не просыхая, — это несущественные мелочи.
Дальше было ещё интереснее.
К полудню приехала Пегова.
Кто бы сомневался, что с первого раза эта зараза поймёт и примет его решение. Это же немыслимо, чтобы ей дали от ворот поворот, а не она. Гордость и достоинство явно разом наступили ей на горло и завопили: срочно исправить ситуацию, чтобы спустя некоторое время уже самой послать его в далёкие дали. Понятно же, что простить и отпустить ситуацию она не сможет. Не в её характере. Она обидчиков давит исподтишка, но безжалостно и резко.
А ведь когда-то была совсем другой. Да, уже тогда была эгоистична и знала себе цену, но всё равно казалась хрупкой и нежной. Воздушно-лёгкой. Женственной. Захар видел в ней свой идеал девушки. Но, как потом оказалось, всё это было всего лишь видимостью. Иллюзией.
Обидно…
Виляя бёдрами, Пегова, подобно царице, шествовала по тропинке в его сторону. Захар как раз с мужиками устроил перекус. Самый младший побежал за квасом, оставшиеся расстелили импровизированный стол в виде подстилки на поляне: сало, варёные яйца, зелёный лук, овощи, ржаной хлеб. В общем, один из вариантов стандартного их обеда.
Увидев бывшую, Войнов скривился и задумчиво посмотрел на пучок зелёного лука. Пожевать, что ли, пока расстояние между ними приличное, чтобы близко к нему и не вздумала подходить? Что вы, это же не для её тонкой душевной организации — такие ароматы. Если ещё и учесть, что вспотел он знатно к этому времени, то вообще «шикарный» коктейль ароматов.
— Ползёт королевская кобра, — сплюнув, недружелюбно процедил Кротов.
— Тише ты, а то ядом своим в тебя плюнет, — подхватил Липов, искоса поглядывая на него, на Захара.
— Спорим, что оступится? — выдал Левашов, улыбаясь на все тридцать два зуба.
— Что за разговоры? — приглушённо рыкнул Войнов, хотя мысленно был с ними солидарен. Но женщин, пусть и вот таких меркантильных и эгоистичных, он никогда и никому не разрешал вслух обсуждать. Мысленно — ради бога, это дело каждого. Он сам этим грешил, но только мысленно.
— Прости, начальник. Каемся. Не удержались в очередной раз, — едва не хором промолвили мужики.
— Тоже мне — грешники, — поднимаясь на ноги, отмахнулся Войнов. Выдохнул и пошёл ей навстречу, мысленно отмечая, что оступается Пегова едва не на каждом шаге. — Ты по делу или просто так? — спросил без приветствия и дружелюбия.
— По делу, — важно кивнула Людмила, подарив ему ослепительную улыбку. — Мы вчера простились на не позитивной ноте. Я понимаю, что мы оба уставшие были, поэтому претензий тебе предъявлять не буду, но на будущее прошу: такого хамского поведения больше не позволяй себе.
— Никакого поведения не будет, Люська. Я тебе русским языком вчера сказал, чтоб больше ко мне не приезжала. Что непонятного? Зачем явилась?
Мужики за спиной разом притихли. Ага, как же: горячие новости и новые сплетни — к ним никто из деревенских не мог остаться равнодушным. Вечером уже всё село будет перемывать им косточки. Людке глубоко безразличны разговоры и мнение бывших односельчан, а вот его с завтрашнего дня будут донимать расспросами и подколами все, кому не лень. А не лень абсолютно всем! Надо же хоть как-то веселиться в их захолустье.
Сам виноват.
— Я думала, ты пошутил, — растерянно захлопав ресницами, выдала Пегова.
— Разве я улыбался? Или работаю клоуном? Не унижайся, Люськ, иди отсюда.
— Не Люська я! — вспыхнула она.
— Так и я не автоответчик, чтобы повторять тебе одно и то же. Иди отсюда.
— Каким был деревенщиной, таким и остался! — выцедила она и, картинно развернувшись, повиляла обратно, едва не грохнувшись на пятую точку.
Войнов злорадно усмехнулся.
И стоило приезжать?
Аппетит на этот раз у
