Мой тайный друг - Эллен Стар
– Может, вы хотите еще орешки или топинг в виде шоколадной посыпки? Здесь очень вкусное мороженое, но с орешками… Не мороженое, а мечта, – с обворожительной улыбкой принялась тараторить Ася, неожиданно взяв на себя оборону.
Дима не успел и понять толком, как так произошло, но уже через пару минут ему пришлось добавлять в мороженое разные топинги и слышать от мужчины вопрос:
– А чего желает эта прекрасная леди?
Прекрасная леди? Какого черта этот старик с ней так мил?
– Ничего она не желает.
Дима не сразу осознал, что почти прорычал это, высчитывая сдачу и собирая мелочь, и только потом медленно поднял голову, встречаясь с Асей взглядом, внутри которого плясали смешинки.
Да что с ним сегодня такое?
– Молодой человек, вы переходите границы. Какое вам дело до чужих людей, что вы лезете?
– Старый человек, – Дима закатил глаза, проклиная свой характер и закапывая свою вежливость где-то недалеко от манер, которые исчезали каждый раз, когда он понимал, что бесплатно еще и быть душкой он не потянет, – это она вам чужая, а для меня…
Целый мир.
Дима осекся, переведя взгляд на Асю. Все слишком запуталось. Он не мог сказать ей, как много она для него значит. Это будет слишком… жалко. Сложно открывать свое сердце после известий, что его хотят растоптать и выбросить.
– Постоянный посетитель.
– Котов, серьезно?
На последнем слове голос Аси дрогнул, и Диму одолело нестерпимое желание вновь преодолеть разделявшее их расстояние, перелезть через стойку и коснуться ее лба своим, чтобы выдохнуть ей с разбитой улыбкой, с громко бьющимся в груди сердцем все, что он скрывал от нее так долго. Хотя бы то, что у нее бессрочный абонемент на посещение его мыслей. И души, покрытой старыми незаживающими шрамами, ожогами и свежими царапинами.
– Бывает у нас так часто, что я думаю устроить ей в углу спальное местечко. Жить не может без нашего мороженого.
– Знаете, он прав. Но меня кое-что очень огорчает.
Ася вымученно улыбнулась. Ей будто стало обидно, что он первый выставил между ними пуленепробиваемое стекло, отгородился. Она приподнялась на носочки, наклоняясь через стойку. Диме захотелось рассмеяться: их точно тянуло друг к другу, но вместо пуль у нее в арсенале как минимум ракета, что разрушит любой его барьер. В ее завораживающих темных глазах читался вызов лично ему.
Сердце взволнованно замерло в груди, а по спине пробежали мурашки предвкушения.
– Персонал здесь так себе.
– Согласен, леди. У вас есть жалобная книга?
– А что, хотите оставить свои впечатления от сервиса? Вам выдать перо и чернила?
Ася тихо выругалась, умоляюще посмотрев на Диму. Не разжигать конфликт с человеком без веских причин.
– Но знаете, зачем нам уходить в негатив? Я определилась. Хочу шоколадное мороженое. И готова скрасить вам компанию.
Дима едва смог сдержать отборную брань, сверля ее стремительно темнеющим и встревоженным взглядом, в котором читалось: «Какого черта?»
Когда старичок ушел, чтобы занять столик, он по-прежнему напряженно смотрел на Асю, стараясь не наговорить колкостей.
– Мороженое? Может, сразу ванну со льдом? Точно вылечит от простуды.
– Дим, – Ася прервала его, неожиданно осторожно накрывая его руку, уже сжавшуюся в кулак. Ее ледяные мягкие пальчики скользнули по алеющей ране на тыльной стороне ладони, плохо заклеенной пластырем: кто-то тогда пару раз прошелся по его руке ногами. – Я пришла сюда не за мороженым, если ты еще вдруг не понял.
Ася на мгновение трепетно сжала его пальцы, пуская под кожу режущий холод, сбивая пульс. И, больше не скрываясь, окинула его фигуру обеспокоенным взглядом, застревая на глубокой царапине на носу, перечеркивающей небольшую горбинку. Изучала его так внимательно, что тело бросило в жар. Эти перепады температур грозили его когда-нибудь убить. Она будто знала, что под сиреневой форменной рубашкой у него скрыто куда больше следов от побоев. И не все из них нанесены руками или ногами.
– Что с тобой случилось? Такое чувство, что ты… – Ася понизила голос, в котором звенела тревога, и в груди у Димы расцвела ноющая боль, – едва держишься на ногах.
Какое милое преувеличение. Неужели она думала, что его можно так просто… ладно, ему даже трудно дышать, и он едва дотащил себя сегодня до смены в кафе. А перед этим провел бессонную ночь, глуша ругательства в подушку, чтобы не будить поздно пришедшего с работы Ника.
И тут в голове щелкнуло. Прицел. Выстрел. Ее голос в голове, спокойный, уверенный, заявляющий, что она с ним справится, заставил резко отдернуть руку и перестать чувствовать ее прикосновения.
Заставил… бомбе в его сердце взорваться до черных звездочек боли в глазах. Оглушить.
– Волгина. – Дима едва нашел в себе силы в этих руинах раскопать хоть какое-то подобие улыбки. В ту секунду все, что ему хотелось, – это стереть ее образ, выжечь, а потом погрузиться в отравленное штормящее море, чтобы не чувствовать. – Тебя никто не просил беспокоиться. Я в норме.
– Я за тебя переживала, ты взял отгул в «Лотосе», не отвечаешь на сообщения с пятницы, даже Ник не знает, где ты… Я оббегала с утра половину набережной, наконец-то нашла тебя, а ты…
– Обезьянка, ты переоцениваешь свою важность, не думаешь? Я без тебя не умру.
Разве что его сердце. Но не впервой. Он вытащит себя из комы. Обязательно.
Во взгляде Аси что-то вспыхнуло и тут же погасло. Губы дрогнули, но она не сказала ни слова, точно пыталась запечатать рвущиеся из груди чувства.
Дима задыхался в этой черноте ее радужек. В стылом беззвездном космосе.
Не выбраться.
Нервно усмехнувшись, она вцепилась пальчиками в пачку бумажных салфеток, которые достала из кармана, едва не принимаясь их разрывать, но, вопреки своим же словам, не ушла и предприняла еще одну попытку достучаться до него:
– Ты отталкиваешь меня, потому что не хочешь рассказывать, кто с тобой это сделал?
– Это скучно, Волгина. Зачем мне тратить на это время? – Дима сдержал судорожный вдох, чувствуя, как от резкого выдоха боль волной прокатилась по ребрам. – Я от тебя не скрываюсь. Подрался с боксерской грушей. Она победила. Конец истории.
– Или это ты был грушей… – прошептала Ася, продолжая прожигать в нем дыру.
Ась, прекрати, иначе туда задует сквозняк и снова будет холодно.
Пожалуйста.
– А не все ли равно?
– Д-Дим, я знаю, что задумали ребята из…
– Ну еще бы ты не знала.
– Я хочу тебе помочь.
Диме хотелось ей верить. Как той маленькой упрямой девочке, что
