Мой тайный друг - Эллен Стар

закончились, занятия в кружках уже начались, поэтому в туалет никто особо не рвался. А за дверью в коридоре стояла непривычная тишина.

– Туше€[6]. – На лице Севы появилась тень. Он нашел свой мобильный с побитым экраном, и в его холодных глазах вспыхнуло возмущение, но он промолчал и устало покосился в сторону Димы. – Так чего изволите, мистер «Я сбежал из Палаты № 6»?

– Это ты сейчас про себя?

– Так, меня уже начинает утомлять этот разговор, Котов. – Сева включил мобильный, и его лоб прорезала морщинка, а губы сжались в тонкую линию. – Я освобожден от занятий и собираюсь прямо сейчас пойти домой. Это я так, если вдруг ты решишь меня тут держать в заложниках. Меня все равно кинутся искать. Так что не тяни уже.

– Волгина, – хрипло выдохнул Дима фамилию Аси, чуть не подавившись воздухом. Он даже представлять не хотел, как неловко сейчас выглядел.

Морозов ждал продолжения, но у Димы случился внутренний конфликт – смущение боролось в смертельной схватке с желанием помочь Асе.

– Кхм, не претендую, – осторожно ответил Сева, точно чувствовал, что они с этой темой ходили по очень тонкому льду. – Что-то мне подсказывает, что другой ответ приведет меня к полету в окно. Кто бы знал, что даже у тебя, Котов, есть… увлечения? Слабости? Ладно, не смотри на меня так, мы уже решили, что справка от врача мне не нужна. Так что там с Волгиной?

– Ее выступление.

– Понял, будем выдирать из тебя информацию клешнями. Что ж, это затянется. – Он горестно вздохнул, засовывая мобильный в карман, и зажмурился, уходя в раздумья. – Я могу предположить, что ты имеешь в виду пробы на солистку. Что ж, она была хороша, но…

– Но?

Дима прервал его, сверля таким взглядом, что Сева растерялся и едва не вжался в стену.

– Ты ее фанат, что ли? Так, мне не интересно, мысли вслух. Да, Ася достойно выступила, у нее хорошая техника. И в ней есть искра.

– Скажешь еще раз «но», и это будет твой поворот не туда.

– Кхм, с тобой довольно сложно вести диалог, Котов. Я почти готов извиниться, но боюсь, мне это не поможет. К счастью для тебя, я привык брать ответственность за свои поступки.

– К несчастью для тебя, я не выношу, когда много треплются попусту.

Дима иронично изогнул бровь, а затем, решив, что Сева не такой уж и гад и бывает разумен, если захочет, все-таки произнес то, что было нужно:

– Ася упала. Если ты вдруг слепой, то у нее травма ноги. Ладно я, но ее вы тоже сбросите со счетов за одну ошибку? Вы же вроде такие все правильные. Нормально поступать так со своими?

– Никто мне не говорил о ее травме, правда. Волгина действительно достойно себя показала. Однако. Это не «но», о'кей? Однако… ее итоговая оценка из-за ошибки не дотягивает до места солистки. Мне жаль.

– Я тронут тем, что ты так расстроен, ни черта не сделав. Вот-вот и расплачусь. В момент, когда буду спускать тебя из окна.

– Боже, Котов! Чего ты от меня хочешь? Максимум, что я могу, это устроить ей второе прослушивание… Это все! Я не так влиятелен, чтобы проталкивать кого-то на это место. К тому же это несправедливо.

– Какой избирательный! А со мной можно, да? Что-то ты не думал о справедливости, когда подставлял меня!

Дима на мгновение не сдержался. Такое давно должно перестать задевать, но он каждый раз подрывался на чужом безразличии, как на мине. Из горла вырвался хриплый смех, а в груди стало болезненно тесно. Захотелось распахнуть окно и сделать парочку глубоких вдохов.

Зачем думать о чувствах того, кого считаешь мусором под ногами? Не живым человеком. А отбросом и хулиганом из неблагополучной семьи.

– Забей, ответ очевиден. Со мной что-то делать все равно поздно. – Дима резко вскочил, размял затекшие ноги, прожигая Севу пронзительным взглядом, а Морозов в ответ – задумчиво-хмурым. Он не пытался что-то возразить. – Но дай Волгиной еще один шанс. Это ее место, и мы оба это знаем. Я же не приду за тобой под покровом ночи, звездочка, чтобы прокатить на скорой. Это честная сделка, идет?

Дима и так не стал бы ничего с ним делать. Он довольно быстро осознал, что ему важно находиться в школе. Видеть папу на снимках, ходить по тем же коридорам, дышать с ним одним воздухом. Даже если он полное разочарование и отец смотрит на него с осуждением и печалью – он ничего не мог с этим поделать. Ему все равно хотелось быть рядом с папой. С его призраком ученика, с его улыбками на фото.

Но Севе об этом неизвестно. И блеф Диме только на руку. Известность и репутация неадекватного и опасного хулигана шли впереди него, так что можно было сыграть на этом. Ему ничего другого и не оставалось.

– По рукам. Но ничего не обещаю.

– И не нужно. Волгина сама все сделает.

Так в итоге и вышло. Дима и не сомневался в Асе и в ее таланте. В ее упорстве. После повторного прослушивания, прошедшего в четверг, ее выбрали солисткой. Все прошло без запинки, Ася отлично справилась. Но если они с Морозовым лично договорились, это не отменяло того, что остальные участники ансамбля хотели избавиться от Димы. Сева ожидаемо не препятствовал – в их часть сделки это не входило.

В пятницу до этих энтузиастов дошло, что у Димы действительно проблемы и что он… теперь легкая мишень. Мальчик для битья, прямо как в старые добрые времена начальных классов, когда он еще был слишком мелким, чтобы в одиночку давать отпор. Хоть каждый раз и пытался.

А еще в пятницу произошло то, что ударило по нему гораздо сильнее чужих ног по ребрам. Гораздо больнее внезапного нападения пятерых, затащивших его в кладовую.

Потому что после того, как его там бросили, он услышал через стенку разговор.

Нежный голос Аси, от которого по телу так часто пробегала дрожь. А потом он почувствовал, что задыхается.

Как с мамой… когда он ждал ее до самой ночи и уже понимал, что она не вернется.

Как с Асей в пятнадцать, когда она решила пойти на свидание с другим парнем.

Это чувство покинутости накрыло черной пеленой перед глазами, прозвучало хрипами, застучало оглушительными ударами сердца.

Ася сказала другим девочкам из коллектива, что найдет на него управу. Что он не доставит проблем и никому не помешает.

Быстро же она, однако. Дима всегда знал, что он второстепенный герой в ее жизни. Друг, с которым