Заслужил свою свадьбу, герой.
— Лина, любимая, вот умеешь ты делать счастливым. Одним словом просто. Спасибо, моя хорошая, — видно, что ждал, думал, желал, а теперь в восторге.
Приятно делать человека счастливым, да.
Пробежалась пальчиками по затылку, поцеловала в нос и шепнула:
— Я тут поняла: счастье — оно, как суслик. Ты его не видишь, а оно есть…
Дальше пофилософствовать не вышло. Не больно-то порассуждаешь, когда от поцелуев и ласк сносит крышу.
И только гораздо позже… откровенно говоря, уже утром, я тихо выбралась из горячих рук любимого и уползла в ванную комнату, сделать свое давно откладываемое важное дело.
Когда вышла обратно, то обнаружила, что встревоженный Егор практически караулил у двери:
— Лин, милая, что случилось? Ты в порядке?
Хмыкнула:
— Я в тревоге.
И протянула ему тест.
В этот раз я была почти уверена в результате, поэтому купила приличный: пластиковую ручку с окошком, где сейчас сиял огромный жирный «плюс», а рядом надпись: «Вы беременны».
Ну, чтобы даже до тугодумов спросонья дошло. Если только буквы не перепутает от радости.
Ой-ой-ой.
Перемудрила.
Сначала Власов выпучил глаза, потом схватил тест и заорал, затем подхватил на руки меня и унес на постель.
Уложил, вытянулся рядом, прижал к себе, в процессе осыпая поцелуями и невнятными восклицаниями.
А потом вдруг замер:
— Ты знала? Коварная моя женщина…
— Подозревала, — тихо хихикнула ему в грудь.
— Люблю тебя, единственная, моя бесценная. Моя страстная красавица. Моя богиня. Погоди, ты только поэтому согласилась замуж?
О, какие выводы занятные, однако.
— Ну, вероятно, тебе скоро станет скучно и тесно в Питере, а я хочу хоть немного побыть счастливой, — выдохнула, стараясь не всхлипнуть.
Чертовы гормоны.
Оказалась тут же уложена на спину, а мечущий яростные молнии из глаз Власов склонился как-то уж слишком низко ко мне:
— Скучно с тобой, Лина? Шутишь? Знаешь же, бесценная моя, что за тобой постоянный пригляд нужен, все время ведь то бывшие притащатся, то молодежь клинья подбивает, то еще какие смертники с цветами заявятся.
Захлопала глазами в удивлении, а Егор поцеловал коротко и прижал к себе покрепче, поглаживая по животу:
— А когда малышка подрастет, то там старшие замуж соберутся. Снова хлопот не оберешься: пока женихов проверить, потом правильно настроить родственников, да торжества закатить на уровне, пока то да се. Дел невпроворот. Некогда скучать, милая.
Я, наконец, позволила себе рассмеяться, потому что, озвучив свой главный страх, получила в ответ подробный «План мероприятий по устранению замечаний», пусть и не Строительной инспекции, но так даже лучше.
А в самом конце своего выступления любимый мужчина вновь поцеловал и сказал то, что отозвалось в душе звоном свадебных колоколов:
— Любимая моя, единственная, драгоценная Василина Васильевна, только с тобой я настоящий. Без этой осточертевшей давно «правильной, приличной, достойной» маски.
— И я, — тихо выдохнула и, наплевав на воспитание, сделала, как хотела сама.
Начала целовать его так, что в ближайшие пару часов нам точно будет не до завтрака.
А перед погружением в водоворот страсти и нежности, который с огромным удовольствием вот уже год для меня устраивал Егор, только мысль занятная промелькнула:
— Можно обрести счастье в любом возрасте. Главное — захотеть, решиться, рискнуть.
Довериться.
И снять маску.
Конец
