Развод. Снимая маски - Шабанн Дора

Лина смеялась над нашим фанатизмом, но исправно снабжала какао, чаем с корицей и гвоздикой, тортиком, пряниками и прочими вкусняшками.

— Так, сворачивайте свою созидательную деятельность, быстро мыться и по кроватям. Завтра Света едет в лагерь, а Оля с Аней идут с Масловым в «Юбилейный» на ледовое шоу, — любимая очень точно подгадала момент, когда мы успешно собрали очередную часть и раздумывали: упереться и добить этот проект или уже хватит.

Мать драконов постановила: на сегодня достаточно. Да без проблем.

До Рождества дни наши оказались заполнены всякой милой, теплой суетой, переездом и обустройством в новом доме, ну и еще одной приятной мелочью: свозил девочек в автосалон, чтобы они выбрали нам семейный автомобиль.

Естественно, время понтов прошло, сейчас другое в приоритете. Комфорт, простор и безопасность. В итоге взяли вместительный внедорожник. Да, не спорткар для гонок, но мне норм вообще.

А дальше начались такие занятные домашние будни, что иногда ночью в ужасе подскакивал: вдруг всё сон?

Но неизменно находил рядом тихо посапывающую любимую, сгребал в охапку, утыкался носом в лохматый затылок и погружался в нирвану. Ну и в сон, конечно.

— Васенька, мы вернулись, — проявилась в телефоне теща примерно в Сочельник.

Ну, делать нечего, погнали в столицу, не видел бы ее сто лет, но тут без вариантов.

Привез почти полный комплект на дачу новообретенного тестя к обеду Рождества.

— Ах, Егор, вот я так и знала, что правильно поймешь намек, — Ася Игоревна встречала нас у ворот в распахнутой шубке до пят, румяная, веселая, источающая в пространство, кроме своего оптимизма, еще и счастье.

Переобнимались, познакомились, осмотрели хоромы, а перед тем, как всей толпой за стол садиться, в трубке внезапно прорезался отец:

— Что, сын, забыл дорогу домой совсем?

— Я никогда не хотел с тобой ссориться или скандалить, но терпеть твое самоуправство не нанимался.

Тут такое дело: прогнешься, все сожрут к чертовой матери.

— А чего тогда в Москву явился, но до сих пор на глаза не показываешься? — он это серьезно спрашивает?

— Я привез семью отметить с тестем и тещей Рождество. Поскольку мне казалось, мы еще осенью все в наших отношениях прояснили, то не смею вас беспокоить.

Задолбало меня это хождение по минному полю. Устал.

Любимая, как почувствовала, вышла из столовой, молча подошла, обняла, прижалась, а меня прямо разморозило, отпустило.

— Желаю вам с мамой хорошего Рождества и счастливого Нового года, — и положил трубку.

Самое смешное, что через три часа на пороге подмосковной дачи полковника Иволгина нарисовались мои предки.

— Милая, это не я. Честно, — зашептал на ушко нахмурившейся любимой.

— Это Валера, я подозреваю, — хмыкнула Ася Игоревна.

А после они с Валерием Романовичем на пару за чаем так построили чету Власовых, что уезжали мои родственники поздней ночью в сильно просветленном состоянии сознания.

— Мы с матерью очень твой выбор одобряем. Если какая помощь — только скажи. Да и вообще, такие родственники: профессура МГУ, ветеран ФСБ и ГРУ, надо соответствовать. Смотри не облажайся, сынок, — папенька в меня верит, н-да.

Но мне в принципе по фиг:

— Любимый, долгожданный, обожаемый, — ночью с придыханием шепчет моя богиня, и больше ничего мне не нужно.

Этого довольно.

Я — тот самый для своей единственной и бесценной. Остальное — может курить в подворотне.

В один из последних дней новогодних каникул раздался звонок дорогого приятеля, в некотором роде нашего условного, очень сильно условного, Купидона:

— Ты там на своих болотах ещё не квакаешь? Давно не заезжал. Не поверю в историю: «с деньгами такие проблемы, что на билет не хватает». А про время совсем молчу — ты и трудоголизм находитесь в разных реальностях.

— Нынче период такой, что некоторые привычные вещи утратили свой смысл и значение. С наступившими праздниками тебя. Пусть жизнь всегда радует и балует ровно настолько, насколько ты к этому готов, — пожелал от души, потому как был так безумно счастлив, что хотелось облагодетельствовать всех вокруг, тем более — не чужой же человек.

— Меня натурально пугает твое философское настроение…

А я в этот момент заценил, как любимая полезла в духовку проверить «элементарную курицу[1]», а ее пушистые брючки, обтянувшие сладкую попку, изрядно простимулировали моё и без того буйное воображение.

И разыгралось оно не на шутку, да так, что я четко просек: звонок этот более, чем в тему.

— Знаешь, что? Я не в курсе, как у тебя там с расписанием мероприятий, но в августе в твоем клубе должна быть шикарная вечеринка с игристым. И я бронирую заранее самый большой люкс в твоей богадельне, — надо еще цветов, фруктов и взбитых сливок туда заказать.

А что? На годовщину знакомства будет в тему пробудить воспоминания и заодно, наконец-то, утвердить уже дату свадьбы, потому как родители с обеих сторон достали намекать.

— Точно крышей поехал, — презрительно фыркнули в трубке.

Но мне, при наличии в прямой видимости любимой, было море по колено:

— Вполне вероятно, но меня все устраивает, рассчитываю на тебя. Сброшу подробности сообщением.

В последний день каникул мы всей толпой метнулись забрать из лагеря Свету, поужинали в охотничьем ресторанчике в Выборге над замерзшим Заливом и всю обратную дорогу шумели, обмениваясь впечатлениями.

Я был на своем месте и просто охрененно счастлив.

С приходом трудовых будней жизнь наша быстро вошла в рабочую колею, выстроился недельный график и схемы перемещения, а мы сами постепенно притерлись и встроились в жизни друг друга. Да так удачно, что после празднования 8 Марта, когда нас навестили Ася с Валерием и Сережей, Оля, загружая посудомойку, глубокомысленно заявила:

— Вот такая жизнь мне нравится. Все заняты, все при деле.

Старшие, убиравшие кухню с тряпками, метлой и совком, согласно покивали. На мать семейства, спокойно пьющую на диване чай, просто приятно было посмотреть.

Жизнь наша текла степенно, размеренно, все и правда были заняты, а ближе к майским, когда стало ясно, что на праздники дочери отчалят в Москву, уточнил у любимой:

— Шпильку, утерянную Золушкой, вернуть Аникеевой не пора?

Василина Васильевна согласилась и тут же созвала свой дружеский ведьмин слет вновь в Клуб к жениху Эллочки.

Собравшийся народ был настроен более чем благодушно, нашим новостям порадовался, сидели вполне душевно. Мы с мужиками спокойно через часок оставили барышень секретничать да вышли проветриться и перекурить, кто еще балуется. Сам-то я держался, потому что реально понимал: девчонкам моим ни за каким хреном дымящий паровоз не сдался.

Когда мы с Павлом и Олегом вернулись к столику, в короне на голове любимой сияли три спицы. Ну, хорошо. Как девочки решили, пусть так и будет.

Главное, чтобы Лина была довольна.

Все же повезло мне с тещей, хотя и тесть новый вполне на уровне, но Ася Игоревна — святая женщина. Увезла в столицу наших девиц тусить на все праздники, я на работе по объектам разогнал особо одаренных и беспокойных, оставил Марьянова за главного и теперь аж до двенадцатого мая буду баловать свою богиню, наслаждаться ее вниманием и восторгом, ну и впитывать тот поток любви, который она всегда щедро мне возвращает.

Глядишь, к лету она достаточно оттает, чтобы рискнуть обсудить с ней дату свадьбы и не быть посланным.

И кое-что еще.

Обсудить.

Эпилог: Жизнь без маски

«И все разрешится, и

Сделается хорошо,

Когда языки огня

Сплетутся в пламенный узел,

Где огонь и роза — одно…»

Т.С. Эллиот «Четыре квартета»

Лина

— Нет, Виктор, эти выходные девочки никак не смогут провести с тобой. Не вопи. Мы же договаривались — созваниваться заранее. Сегодня четверг, ты бы еще в пятницу претензии предъявлял, — выдохнула устало, потому что этим летом бывший муж был просто невыносим.