Развод. Снимая маски - Шабанн Дора

Сплошные жалобы, претензии и негодование:

— Твой наглый сопляк охренел. Уйми своего мальчика. Почему мои дочери зовут меня Виктор Григорьевич? Промыла им мозги! Что будешь делать, когда пацан тебя бросит? Это же такая травма для детей…

Вот что я регулярно выслушивала от Маслова, мысленно крестилась, что хватило ума год назад с ним развестись, и молча пила горячий, травяной, успокоительный сбор.

С тех пор как бывший муж получил выволочку от Егора в мае, когда не явился на последний звонок к нашим школьницам, Виктор постоянно ныл и жаловался мне по телефону.

Да, Власов его умыл, потому что дочери теперь на любое приглашение отца хором вопили:

— Никуда мы с ним не поедем!

А «маленьким принцессам» Егор отказать не мог.

Так что, когда Маслов захотел их забрать на пару недель, а они со скандалом открестились от него, Власов разбил Виктору понтовые солнцезащитные авиаторы и чуть своротил нос.

И теперь весь этот цирк постоянно донимал меня, отвлекая от важных дел. Мы с Женечкой и Элкой замутили выставку-продажу у Эллы в салоне, в «Винтажной милоте» Ольгиной мамы и еще где-то у Женькиных знакомых в загородном клубе. Поэтому заказов у меня на украшения и забавные мелочи из холодного фарфора было валом. Только успевай делай.

А я не успевала.

Вроде и детям умудрилась нормальный график активности на лето спланировать, и мужик у меня работающий регулярно, а все равно то бывший муж с нытьем, то бывшие коллеги с просьбами «глянуть одним глазком», то вот, дочерей из столицы от бабушки Аси с дедом Валерой привез Сережа. И остался у нас.

— Я так, на пару дней перекантоваться. Чуток в себя приду от «маменькиной» активности, — заявил братишка, устраиваясь за столом и засовывая нос в мой новый заказ.

Да, черно-золотые шахматные фигуры в масках привлекали внимание, и, мне кажется, вышли шикарными. Пешки высотой с мою ладонь, офицеры — чуть выше, а королевская чета в два раза крупнее пешек. Все стилизованные под солдат времен Столетней войны с уникальными лицами, над которыми я особенно долго страдала.

— Подарок для лучшего и давнего друга, — заявил Власов и денег отвалил в два раза больше, чем я озвучила.

Вот, старалась.

— Вася, это невозможно. Ты должна повлиять на маму, — Сергей Валерьевич смотрел глазами сиротки Марыси, разве что слезой не капал.

Что-то дорогие родственники стали меня чуточку подбешивать.

— Что опять стряслось? В прошлый раз она загнала тебя в санаторий, на массаж, к стоматологу. Она заботится о твоем здоровье. Чем ты недоволен? — ясно, что сегодня ничего путного сделать уже не получится, так что я свернула основной процесс и принялась за роспись тумб, на которых стояли фигуры.

Сережа тяжело вздохнул, поглядел в окно, где девчонки прыгали на батуте и качались на качелях в своем «детском загончике», который в апреле, кажется, установил для них Егор, и начал жаловаться:

— Узнав у отца мой послужной список, мама Ася решила, что взросление без матери, проживание с вечно занятым отцом, служба в горячих точках — все вместе обязательно отрицательно сказались на моей душевной организации. И теперь мне непременно нужен курс психотерапии. А лучше два.

— Ну, здесь я с мамой согласна, в принципе. А тебе то что опять не так? Что ты как принцесса на горошине, Сереж? Все не то. Любая забота вызывает негодование?

Брат помолчал, а потом нехотя признался:

— Не привык. Кажется, что она, ну, издевается. И страшно поверить…

— Я очень тебя понимаю, — задумчиво покивала.

Потому что мне тоже было страшно.

Поверить.

Но после майских, когда Егор просто круглые сутки превращал мой мир в сказку, я поняла: больше нервы не выдержат постоянного ожидания подвоха.

Поэтому однажды, теплой июньской ночью, когда изрядно утомившийся Егор спал без сил, и даже драконьи морды на его спине и шее лениво щурили своим хитрые глазищи, я выбралась в сад на качели.

Разглядывая шикарное бархатное небо, украшенное бриллиантами звезд, которые сияли так же ярко, как и камушки в кольце на моем пальце, я приняла важное для себя решение.

Подумала-подумала и сказала себе:

— Вася, ты взрослая, самостоятельная женщина. Уже выполнила обязательную программу: образование, карьера, дети. Ты — молодец. Сейчас, наконец-то, можешь позволить себе быть счастливой. Ты любишь этого чудесного мальчика? Люби. Не отравляй свое прекрасное чувство сомнениями. А если вдруг? Ты справишься. Потому что Егор — это выбор взрослой, разумной женщины, чей мир не сосредоточен только на мужчине или детях. Вася, ты сама управляешь своей жизнью, и в случае чего — лишишься одной части своего счастливого настоящего, а не всего этого волшебного мира разом.

Проговорив сие революционное для себя решение, я ощутила, как внутри стало… спокойнее. И, наблюдая за собой в следующие дни, поняла, что мир мой обрел четкие уверенные линии, границы, наполнился умиротворением и радостью. Ушли в прошлое постоянная тревога и дикая спешка: напробоваться всего нового и яркого, успеть ухватить, пока есть возможность…

Я выдохнула, расслабилась, доверилась.

И это четко уловил Егор.

— М-м-м моя богиня, какая ты сегодня восхитительно влажная и сладкая, — замурчал, облизываясь.

А я, конечно, привычно, залилась краской. Он тихо хмыкнул и продолжил меня баловать всем тем, о чем раньше я даже не мечтала, потому что была точно уверена: это не для меня.

Для меня, для меня.

— Что такое у нас произошло? Ты сияешь и очень довольная всю неделю, — уточнил, час спустя, принеся мне чай в постель.

— Все хорошо. Даже, наверное, здорово. Люблю тебя, — мурлыкнула ему в губы.

Он сверкнул своими пронзительными синими глазами, ну, и чай пришлось отложить до лучших времен.

Еще через пару недель, я поняла, что отношения наши стали ближе, ярче, объемнее, и, мне показалось, крепче.

Так что я была права, когда решила рискнуть.

Поэтому теперь, опираясь на свой опыт, потрепала по взлохмаченной шевелюре нечаянного брата и посоветовала от души:

— Расслабься и получай удовольствие. Это важно — уметь доверять.

— Спасибо, — выдохнул Иволгин-младший.

И естественно, именно тогда, когда Сережка потерся лицом о мою ладонь, явился Егор.

Ох, хорошо, что мне сейчас не нужно с утра на работу рано вставать, а дочери сами в состоянии себя накормить и занять, потому как мстил мне Власов до рассвета практически.

Пока я не взмолилась:

— О, мой возлюбленный, единственный господин и повелитель! Дай поспать, а?

— А, понимаешь, наконец-то, чья ты? — фыркнул на ухо Власов, сгребая в охапку и устраивая на подушках поудобнее.

Так как меня просто вырубало, то я лишь сонно угукнула.

— И, кстати, я договорился с Асей, они с полковником поедут с девчонками на море в августе. А у нас с тобой обязательный визит. В «Золотую маску», — но я уже спала и не расслышала.

Поэтому, когда пришло время для путешествий, сильно изумилась. Потом потерла ноющую, видимо, от долгого сидения с фарфоровым заказом, спину и согласилась.

А чего? Все развлечение.

Платье выбрала в «Винтажной милоте», прическу соорудили мастерицы Эллочки, и теперь Егор мне шагу ступить не давал одной:

— Уведут мою красоту. Нет уж, любимая. Ты со мной. И пришла. И вообще.

А я, вступив в огромный шикарный приватный люкс в Клубе «Золотая маска», огляделась, сверилась с внутренним ощущением и поняла, что пора.

— Я с тобой. И пришла, и вообще.

О! Надо было фотографировать.

Власов выглядел, как вспугнутый охотником суслик: замер столбиком, глаза вытаращил, рот открыл, руки застыли на середине жеста.

— То есть, ты согласна? Значит, мы женимся?

Хихикнула и шагнула в его теплые и надежные объятья.

А потом выдохнула в губы:

— Да. Два раза.

— Малышка! Моя! Моя девочка! — восторг Егора убедил меня, что все я делаю правильно.

Он нас вытерпел уже больше полугода, ходит все время с довольной мордой, с работы несется домой, как ужаленный и, вообще, постоянно топчется где-то поблизости. Полезный, опять же.