Маргарита Южина - Хозяйка нудистского клуба

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61

Благостью на сей раз была машина. Старик все сделал так тонко, что комар носа не подточит. Он всерьез думал, что приносил миру добро.

– И как вы? – не поверил Акакий. – Ну, когда вам сказали, что сына застрелили? Как пережили-то?

Трохин отвернулся:

– Если хотите честно... Было такое ощущение, что я ни при чем. Просто будто кто-то взял и убил моего сына. Я не вру, было такое ощущение, и все. Я не обрадовался, что сейчас Олеся свободна, не побежал к ней в тот же день. Ольга на кладбище отчего-то, завидев Олесю, отнеслась к ней недобро. Видно, чувствовало материнское сердце, из-за кого она сына потеряла. Я пришел к Олесе только спустя месяц. Она похудела, выглядела усталой. У нее к тому времени было очень тяжело с деньгами...

– Нет, подождите! – все никак не мог поверить Акакий Игоревич. – И вы что, вот так похоронили Никиту, и все? И пошли спать?

Трохин пожал плечами.

– Я уж не помню. Нет, не спать, конечно, там же поминки были... Ну а как бы вы себя повели, если бы у вас застрелили сына?

Акакий смотрел на Трохина широко распахнутыми глазами и только едва слышно шептал:

– Не-е-ет... вы не челове-е-е-к... вы... вы и в самом деле – никто.

Трохин уже мало обращал внимания на слушателя, ему нужно было выплеснуть все, что он хранил несколько лет.

Акакий слышал явный шум в шкафу, чьи-то всхлипы, шепот, но Трохин не слышал ничего и никого, только себя.

– Я к ней пришел и решил, что останусь. Но Олеся вдруг заявила, что сейчас бросать жену подло, она этого не заслужила. Я не возражал. Отношения с Олесей стали только-только выстраиваться, и вместе с тем... Меня раздражало, что в любой миг она могла вскочить к дочери, ее нервировала нищета, злило, что я к дочери ничего не испытываю – ведь я просил отдать девочку матери Олеси. Не мог я как-то... Я же из-за Олеси сына погубил, а она не может от своей девчонки оторваться! Но она-то ничего не знала... В общем-то больших скандалов у нас не было. Я стал хорошо помогать деньгами, а Олеся умела быть благодарной. Наша любовь теперь перестала быть бурной, непослушной рекой, она стала красивым, спокойным озером. А может, мне так казалось, потому что Олеся, прежде такая открытая, честная, наивная, теперь была другая. Да и я тоже... Между нами все равно стоял Никита. И все-таки мы друг к другу стали привыкать. И вот однажды...

Тут Трохин снова схватил сигарету и подошел к окну, в его пепельнице высилась уже горка окурков. Руки мужчины тряслись, но Акакию ни на минутку не было его жаль – ему было жалко Никиту, потому что старый Распузон Акакий Игоревич сдуру вдруг взял и представил на месте Никиты Трохина Данила Распузона. И все! И не было теперь от него прощения холеному красавцу Трохину. А тот вновь заговорил:

– Однажды я пообещал прийти, как обычно, в семь, а пришел раньше. Ну, так получилось, совещание у нас отменили. Накупил всяких продуктов, даже игрушку, помню, купил для... для дочки. И заявился. А у Олеси Роман. Я, конечно, выкрутился. Сказал, что не могу оставить любимую девушку сына в нищете, приходится помогать. Но Роман мне не поверил. Спасло меня то, что Ромка был повернут на своей коллекции фотографий. Стоило ему только заполучить какой-нибудь кадр, как он тут же забывал обо всем. Однако я за ним стал следить. И даже Ольге сказал: «Мальчишку хочет окрутить какая-то стерва, ты бы последила». Так в лице собственной жены я заполучил отличного тайного агента. Она докладывала мне обо всем. Чтобы окончательно выбить Олесю из головы Ромки, я ему подсунул билет в клуб нудистов. Но парню было все равно. И все же, хотя он теперь гораздо реже меня беспокоил, лично проверил, с кем он проводит время. И когда узнал, что возле него крутится толстая старая баба, честное слово, перекрестился. Уж хватку этих бульдожек я знаю – не выпустят.

– Я бы попросил к женщинам относиться с уважением! – взвизгнул Акакий Игоревич.

– Да какая там женщина, вы б ее видели... – фыркнул Трохин. – Для пущей бдительности я послал туда и Адамчика. Он за сыночком моим присматривал, и такая его «работа» шла как очередное благо – старичок вознамерился всерьез заряжаться энергией, а одежда ему в столь тонком деле только мешала. И так славно все срослось...

Трохин снова заиграл желваками.

– Не зря я целую гвардию собрал за Романом приглядывать. Уже через неделю Адамчик мне сообщил, что к Ромке какая-то девица на мотоцикле приезжала. На черном. А мне ли не знать тот мотоцикл, если я сам его покупал! Мы с Олесей полчаса торчали в магазине, выбирая цвет. Я возражал против черного – слишком траурно. А она только такой хотела. И я вовсе не мотоцикл, а машину мечтал ей подарить. Не взяла. И за мотоцикл деньги откладывала, все долг хотела вернуть, но я не взял. А теперь, оказывается, она к Ромке приезжала!

– Простите, а как вам Адамчик о своих наблюдениях сообщал? Вы ему телефон давали?

– Да какой там телефон? Нет, сотовый телефон я ему, конечно, купил, тоже в «благость» засчитал, но только затем, чтобы говорить с ним тогда, когда захочу. Я сам ему звонил в любое свободное время. И дозвонился – он мне вот такое выдал.

– Ну и, ясное дело, младший сын отправился за старшим, – вздохнув, предположил Акакий.

– Ромка обо всем догадался, когда увидел меня у Олеси. Может быть, она ему что-то рассказала. Хотя не думаю, он бы тогда увереннее себя чувствовал. А так... Я к нему приехал, а он мне: «Пап, не приезжай больше. И не следи за мной. Моя личная жизнь тебя не касается». И вдруг, как обухом по голове: «Ты бы лучше за своей младшей дочерью так смотрел, как за мной!» А я... я даже не нашелся, что сказать. Потом сразу же поехал к Олесе выяснять отношения.

– И что она вам сказала?

– Она не сказала. Она только засмеялась в ответ. Говорит: «А ты что, всерьез думаешь, что ребенка Никите приписывают? Да у нас же не дураки вокруг! И Ромка твой уже не дитя малое. Он мне сам все сказал». – «А ты? Ты его убедила, что это не мой ребенок?» – спросил я. «А чей? – вытаращилась она на меня своими глазищами. И вдруг захохотала прямо в лицо: – Нет уж, твой сын, ты и убеждай! Между прочим, Никита меня от позора прикрыл, Ольгу мою своей признал, а ты от родного ребенка открещиваешься. Господи, и на какую мразь я променяла такого парня...» И тогда я... я ее ударил.

– С ума сошел! – откровенно охнули возле шкафа.

Клавдия уже замучилась сидеть в этой мышеловке. К тому же самое главное она уже услышала. И даже больше того – через сотовый телефон все передала Ане. А теперь решила всласть послушать, не напрягая ни уши, ни легкие. Тем более что и Жора рядом. Вон – охраняет.

Трохин глянул на нее и на Георгия, появившихся из шкафа, будто сквозь сон. Как заведенный, говорил и говорил:

– Да, я сволочь, конечно, но... Она меня больше к себе не подпускала. Совсем. Зато Ромка возле нее так и вился. И я вспомнил слова старухи – «или ты их, или они тебя». Она ведь не зря про НИХ говорила, не одного Никиту в виду имела. Что ж, Адамчик получил еще одно задание. И с честью его выполнил.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61