Осень, когда я всё узнала - Марина Безрукова
Глава 51
Глава 51
Андрей Викторович
Когда Лида ушла, я тихо-тихо выдохнул. Всё мне казалось, что одно мое неосторожное слово или движение и мирок, который выстроился вокруг нас, рухнет. Ведь на пустом месте всё. Эфемерное, может даже просто мной придуманное.
Но только отчего так колотится сердце, а по роже блуждает глупая улыбка? Почему хотелось придумать еще какой-нибудь повод, чтобы задержать ее в домике, поговорить о чем-нибудь еще, да хотя бы об этих шаманских нарядах, в которых я ничего не смыслю!
А с лоботрясами-то я хорошо придумал! – похвалил себя, чуть не подпрыгивая от радости. – Одна бы она на прогулку не согласилась, а тут благое дело – деточек помирить. Молодец, Андрей Викторович! Нащупал слабое звено.
Наверное, когда последний контракт заключил, и то так не раздувался от гордости насчет своего ума и сообразительности. В окно пробились первые робкие лучи солнца. Снегопад прекратился, но воздух из-за тумана стал похож на разлитое молоко.
Ничего, сегодня должно быть солнце, а значит, перед обедом можно прогуляться к бухте. Снегоходы готовы, проедем по верху, где нет тумана и уже будет расчищено и…
Я рукой изобразил зигзаги, показывая, как помчим к озеру. На небольшой скорости, чтобы Лида не испугалась. Почему-то мне показалось, что она обязательно согласится. Надо, чтобы увидела, здесь неопасно, иначе на всю жизнь останется осадок.
Настроение стало отличным. Я представил, как Лида сидит сзади и обнимает меня руками за талию. Спине стало тепло и приятно, я даже передернул плечами – показалось, что шею щекочет ее теплое дыхание. Блин, да что это такое?! – я схватился за голову. – Вообще не думал, что так бывает…
Увлекшись предстоящей поездкой, сложил ладони ковшичком и снова принялся репетировать плавные повороты.
– Андрюх, ты чего это? - раздалось за моей спиной.
Я резко обернулся. Передо мной стоял Жека, смотрел так, будто увидел меня в белой горячке.
– Ничего, - буркнул, не зная, куда девать руки.
Схватил сводку погоды, начал внимательно изучать, будто вижу впервые. Женька шумно прошел к столу, выхватил пряник из упаковки и смачно надкусил. Глянул на две кружки и поинтересовался с набитым ртом.
– С кем ты тут чаи гоняешь?
– Женщина эта заходила. Лидия. У них чайник сломался… вот…
Я постарался вложить максимум равнодушия в эту фразу, но Жека приподнял брови, хохотнул и, закинув в рот остаток пряника, произнес:
– А-а-а, ну понятно… Чайник значит. Ну-ну…
– Иди к черту, - я не смог сдержать улыбку.
Да и плевать. Хочется Женьке намеки кидать, пускай. Что я школьник, прятаться по углам?
– Пошли, снегоходы приготовим. На бухту хочу гостей наших свозить.
– Гостей или гостью?
Жека картинно пошевелил бровями, и я беззлобно ударил его кулаком в плечо. Знает меня, как облупленного, чертяка. Да и что тут угадывать? Я и сам понимал, что на лице всё у меня написано, тут уж не скроешься.
* * *
– Я с Лёхой познакомился на тренировке в пятом классе. Пришел на дзюдо в первый раз. Тренер поставил меня в пару с мелким таким, как блоха. Он уже несколько месяцев ходил, важного из себя строил. Ну и почти сразу расквасил мне нос. Не специально, конечно. Сам испугался, когда у меня фонтаном кровь хлынула.
Прищурившись, я смотрел, как мальчишки играют с Арктикой и Леоном. Хаски ныряли в снег, а вместе с ними падали и Стас с Лёней. Я смотрел в их смеющиеся лица и видел нас с Лёхой. В шестнадцать мы впервые зимой пошли в горы.
Лида стояла рядом. Я чувствовал ее взгляд, но это мне нисколько не мешала, казалось, что мои воспоминания здесь к месту. Да какие воспоминания! На исповедь это больше похоже. Почему здесь? Почему ей? Спонтанно всё как-то вышло.
– Лёха меня сразу в медпункт повел. Он резкий всегда был, решительный. Потом оказалось, что живет в соседнем доме. Мы дружили почти тридцать лет…
Коротко усмехнулся, не глядя на Лиду. Она будто поняла. Молчала, ожидая продолжения. Не спросила легкомысленно: а где же Лёха теперь? Сдавило горло, я откашлялся, чтобы продолжить.
– Мы с ним на Баргузинский хребет пошли. Не одни, конечно. В составе группы. А на обратном пути снег пошел такой сильный, не видно ни черта, все как-то рассыпались… Мы отстали и отклонились от маршрута.
Я опустил голову, поправляя перчатки, ждал, когда память выставит привычно блокировку. Но ничего не происходила. Слова рвались наружу. Впервые за много лет.
– Недалеко от лагеря я чуть не сорвался со склона. Но Лёха меня вытянул. Отдышались, пошли дальше.
Дыхание перехватило. Картинка десятилетней давности всплыла перед глазами – четкая, цветная. Настолько реалистичная, что напряглась каждая мышца, готовясь к борьбе.
– До лагеря оставалось немного. Расслабились. Лёха шутить начал, что засмеют нас. Заблудились, как дети. А дальше всё так быстро. Ветер, снег… И под ним расщелина.
Звонкий лай собак перекрыл восторженные мальчишечьи вопли. Лёня и Стас лупили друг друга снежками, орали, как сумасшедшие, выпуская из себя дурь.
– В общем, не удержал я его… До последнего старался, но…Он руку отпустил, чтоб меня за собой не уволочь, а я начал скользить и не смог его вытащить.
Вот и всё. Слова повисли в морозном воздухе. Я повернулся к Лиде, не решаясь посмотреть в глаза. Чувствовал себя растерянным, как будто добровольно скинул броню. Непривычно.
– Мне жаль, - наконец тихо откликнулась она.
Я изумленно взглянул на нее. Всего два слова. Но как они оказались мне нужны. Лида будто забрала половину моей ноши. Разделила со мной вину, которую я сам себе отмерил. Не стала убеждать, что я не виноват, что я старался, и не только я, никто бы на моем месте не справился, что это судьба, что это, в конце концов, жизнь. Пошлые и бессмысленные фразы. То, чего я не хотел слышать, а потому никому и не рассказывал.
Обратно мы летели вместе. Лида уснула, и я смотрел на ее тонкое лицо и радовался, что в аэропорту она не исчезнет, а еще целых шесть часов будет рядом со мной в машине. Поправляя плед, тихо тронул ее пальцы, да так и оставил руку.
Прикрыл глаза, вспоминая всё, что случилось. И тогда, и теперь. Губы расползлись в улыбке: рай воспоминаний, где Лёха живой и со мной, снова был для
