Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина
Была ли так жестока советская психиатрия на самом деле или ее специально стали демонизировать во времена перестройки (когда было принято яростно обличать все свое)? Можно ли назвать советскую медицину карательной или проблема заключалась в том, что раньше вообще не было принято нянчиться с пациентами, и не только у нас, судя по зарубежным лентам тех лет, что, конечно, большой минус?
Медицина во всем мире прошла долгий путь, прежде чем к пациенту стали относиться с нежностью.
Но что касается именно психиатрии прошлого, то, например, за рубежом много лет была распространена процедура лоботомии. И ее тягостные последствия были как раз показаны в фильме «Пролетая над гнездом кукушки».
Так вот, в СССР эта операция была запрещена как бесчеловечная.
Спустя десятилетия маятник качнется в другую сторону, психически больных людей уже никто не сможет принудить к лечению.
Я вспомнила сводки новостей из двадцать первого века: «Психически неуравновешенный мужчина устроил стрельбу в торговом центре»; «Женщина с шизофренией выбросила детей из окна».
В моем будущем опасные больные станут практически неприкосновенными до тех пор, пока не случится трагедия.
…Я отправлялась в прошлое, чтобы исправить сделанные когда-то ошибки, а в результате запускала совершенно новую последовательность событий. Я меняла будущее.
Я спасла соседку, ту девчонку, Милу Баранову, от смерти на пожаре, ее мать Полину – от черного отчаяния, вызванного гибелью дочери. Я не дала угнать самолет, и пассажиры с экипажем, включая отважную стюардессу Надю, остались живы. Маньяка Землекопа и похитителя икон Раскольникова поймали тоже благодаря мне.
А сейчас я, получается, спасла и Бориса от гибели.
Ведь что я знала о его будущем.
Они с Валерией поженятся. Он сделает неплохую карьеру во время перестройки, у него внезапно найдутся деньги на открытие своего дела. Борис станет изготовлять джинсы-варенки и продавать их, превратившись в начале девяностых в довольно крупного предпринимателя.
В те темные времена криминал станет видимым, он перестанет прятаться, как те жуки под камнем. Бандиты вылезут на поверхность и начнут искать, чем бы поживиться, они перестанут бояться солнца. Борис будет вынужден платить дань рэкетирам, что приведет в ярость Валерию. Не желая расставаться с деньгами, она затеет с рэкетирами войну, и в ходе бандитских разборок Бориса убьют.
В девяностые годы Валерия сама станет криминальным авторитетом, настоящей атаманшей – как в том самом детском мультфильме… Превратившись в бандитку, она ловко впишется в новую реальность. Сумеет кого-то разорить, а кого-то, судя по всему, она просто уберет со своего пути, не гнушаясь даже убийством. Нахапает денег и, выбрав удобный момент, сбежит из страны. Под старость прекрасно устроится где-то в районе Майами в собственном уютном особняке.
Отправляясь в прошлое, я полагала, что моя цель – спасти Артура, не дав Борису убить его. Я и не подозревала, что на самом деле нож в сердце Артуру воткнет Валерия. Борис был ни при чем. Но, вмешавшись, я своим присутствием изменила не только ход времени, но и самих людей.
И вот главный парадокс: спасая Артура, я невольно спасла и Бориса. Освобожденный от токсичного влияния Валерии (как сказали бы в моем времени), Борис, этот маменькин сынок, легко попадающий под чужое влияние, сейчас внезапно обрел то, чего у него никогда не было, – собственную волю.
Получается, я не только переписала дату его смерти, но и изменила его характер – ведь Борис оказался способен на поступок. А это еще какой поступок – спасая себя и окружающих, отправить свою возлюбленную в сумасшедший дом.
Но что еще я изменила в прошлом?
Только теперь стало понятным, что я изменила и Валерию. Раньше Валерия была… Ну кем она была? Фам фаталь. Ее жестокость была импульсивной, почти животной: этакая рыжая бестия, которая колотится в роковых страстях, а ее оружие – интриги и наглость. Она убила Артура в прежней жизни случайно.
Но когда она в очередной раз выйдет из психушки, может еще сильнее озлобиться и превратиться в настоящего головореза. Она же потом, в девяностые, начнет не просто грабить и убивать ради денег, она… Даже страшно представить, на что она станет тогда способна. И какова будет сила ее ненависти ко мне!
Возможно, я породила новую версию Валерии, чьи жертвы будут куда многочисленнее и чьи методы – куда изощреннее? Она с подобным бэкграундом в девяностые превратится в настоящее чудовище.
Если не получится «отменить» девяностые – то мне придется что-то делать с Валерией. Ведь из-за нее у меня случилось горе… А когда она окажется на свободе, опасность будет грозить всей моей семье – и мне в первую очередь. И что тогда? Самой на время превратиться в монстра, чтобы уничтожить Валерию уже окончательно?
Нет, моя война с Валерией не закончилась. Она только началась.
Если мое противостояние с Валерией было временно поставлено на паузу (затишье перед бурей!), то в случае с Ниной дела обстояли иначе.
Между нами уже давно тянулась самая настоящая холодная война, скрытая от посторонних глаз.
Нина вела себя со мной вызывающе и вместе с тем хитро, она не нарушала правил просто так, на глазах у всех. Нет, ее тактика была, что называется, точечной, рассчитанной исключительно на меня. И применяла ее она в те моменты, когда я появлялась во дворе без сопровождения, одна.
Нина гуляла с Гердой на поводке, вежливо кивая соседям, хотя Герду опасались: молодые матери с колясками объезжали их парочку подальше, а дети боязливо сторонились, когда Нина проходила мимо с гордым видом цирковой дрессировщицы.
Раньше Нине делали замечания старушки, сидевшие на лавочке во дворе, – когда овчарка бегала по клумбе с цветами, – но с наступлением холодов Нина совсем расслабилась: цветы исчезли, старушки сидели по домам.
Нина откровенно пыталась меня напугать. Стоило мне только появиться в поле ее зрения, как происходило «чудо»: поводок будто случайно выскальзывал из ее руки – или же она с притворной рассеянностью отпускала его, чтобы «поправить шарфик». И в тот же миг Герда, будто понимая все с полуслова, делала рывок в мою сторону – не с целью напасть, а чтобы преградить дорогу и заставить меня замереть. Признаюсь, было жутко ощущать на себе тяжелый умный взгляд овчарки и слышать низкое предупреждающее рычание при малейшей попытке пошевелиться.
Я была вынуждена довольно долго находиться в такой замершей позиции, поскольку Нина не спешила прийти мне на помощь. Лишь
