Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина

спустя какое-то время она «спохватывалась».

– Ой, прости, Алена! – кричала тогда Нина извиняющимся тоном, нарочито медленно приближаясь. – Совсем от рук отбилась Гердочка, не удержишь! Умная очень, все команды выполняет, но вот энергию ей куда девать?

Нина знала, что я не стану кричать и устраивать сцен, не побегу жаловаться Артуру или участковому – тем более что Никитин исчез, а нового представителя власти пока никто не видел.

Ей нравилось изводить меня, вызывая во мне молчаливое внутреннее напряжение. И она добилась своего…

Я ловила себя на том, что перед выходом из дома подолгу стою у окна, высматривая, не крадется ли по двору моя недоброжелательница с тенью-овчаркой. Мои перемещения по двору превратились в сложный квест с единственной целью – избежать встречи с Ниной и Гердой. И самое ужасное было в том, что со стороны ситуация выглядела вполне невинной.

Соседи, если бы заметили это противостояние, разве что пожали бы плечами: «Ну бывает, сорвалась собака, Нина же ловит». Они не видели застывшего в глазах моей бывшей одноклассницы злорадного торжества, того удовольствия, которое она получала, наблюдая за моим страхом. Нина проецировала на меня свою ненависть и агрессию через Герду, используя собаку как орудие, чтобы иметь возможность совершать то, что нельзя делать открыто.

И вот как я могла противостоять Нине? Пожаловаться Артуру? Попросить его сопровождать меня, встречать постоянно? Нет, ни за что… Гордость не позволяла мне сделать это. Кроме того, Артур выходил из дома раньше меня, а возвращался позже.

В очередной раз собираясь на лекции, я по привычке выглянула в окно. Двор был пуст: ни Нины, ни собаки.

Нина работала горничной в гостинице «Ленинградская», график – сутки через двое. Значит, сегодня ее смена. Решив, что опасность миновала, я спокойно вышла из дома и направилась прямиком через двор к метро. И тут же услышала за спиной резкий отрывистый окрик:

– Лови, Герда!

Я обернулась. Из-за угла вылетел мяч, а за ним мощным мускулистым снарядом ринулась овчарка. Нина шла следом – не спеша, с довольной улыбкой наблюдая за броском своей питомицы.

И вдруг на пути Герды возник мой сосед, старик Усольцев. Откуда он тут взялся, я не поняла. Наверное, до этого сидел на лавочке, скрытый деревом, отдыхал. Каждый день, опираясь на палку, он совершал свой торопливый моцион вдоль дома и во дворе. Услышав голос Нины, старик внезапно и суетливо поднялся.

Герда, несясь за мячом на полной скорости, просто не успела заметить его. Она, пробегая мимо, боком задела старика. Совершенно случайно, просто он слишком резко вскочил и оказался у нее на пути. Усольцев вскрикнул, его палка выскользнула из рук, и он тяжело рухнул на утоптанную землю.

Хорошо еще, что не на асфальт, промелькнула у меня мысль, иначе последствия были бы печальнее.

Я бросилась к нему, забыв и про собаку, и про Нину.

– Дим Димыч! – присела я перед ним. Он лежал на боку, испуганно хватая ртом воздух, его глаза были мутными от шока и испуга. Я знала, как он боится овчарки.

Нина занервничала, торопливо засеменила к нам.

– Ну что вы, Дмитрий Дмитриевич, так неосторожно! – подходя, раздосадованно, плачущим голосом произнесла она. – Надо смотреть по сторонам. Герда, сидеть!

Овчарка послушно села неподалеку, не сводя с хозяйки преданного взгляда.

– Алена, помоги… – Усольцев протянул мне руку.

Я стала помогать ему подняться, но он все заваливался на бок.

– Тихо, тихо, все хорошо, – бормотала я, поддерживая его под локоть и чувствуя, как быстро и громко бьется его сердце под драповым пальто. – Вы ушиблись?

– Ничего… – Он закашлялся. – Ногу, кажется, подвернул… А, нет, вроде цела, могу на нее наступать.

В этот момент из-за угла появился милиционер – невысокий, полноватый, с широкими губами, с папкой под мышкой. Он направлялся прямо к нам. Должно быть, он видел все: как я поднимаю старика, испуг Нины и собаку рядом.

Милиционер быстро подошел, помог мне окончательно поставить Усольцева на ноги; его хватка при этом была уверенной и бережной.

– Все в порядке, гражданин? Можете стоять? – Голос милиционера был спокоен и строг.

– Кажется, да… – пробормотал Усольцев, опираясь на нас обоих, и посмотрел на свою упавшую палку.

Милиционер поднял ее и вложил в дрожащую руку Усольцева. Потом повернулся к Нине. Его лицо было абсолютно непроницаемым, когда он представился:

– Капитан милиции Голышев, участковый. Ваша собака?

– Она не виновата! – тут же выпалила Нина. – Он сам ей под ноги бросился, у стариков ведь реакция замедленная…

– Стоп, так это из-за вас дедушка упал? – холодно заключил Голышев. – Гражданочка, а правила выгула в населенном пункте вам знакомы? Почему не в специально отведенном месте? А где поводок, намордник? Где они?

– Я же только что вышла! Еще не успела до площадки дойти! – Голос Нины зазвучал пронзительно.

– Площадка находится в противоположном направлении – как вы могли оказаться здесь, во дворе? Фамилия ваша? – быстро спросил участковый.

Нина назвала – с неприязнью, неохотно.

– А у меня на вас жалоба как раз. – Голышев потряс папкой.

– Ты? Это ты на меня донесла?! – Нина посмотрела на меня блестящими от слез глазами.

– Не я. Но ты на меня специально Герду натравливаешь, – вспыхнула я.

– Специально? – переспросил Голышев, и его взгляд стал еще острее. – Приму к сведению. А вообще, гражданочка, – повернулся он к Нине, – это общественное место, где находятся дети и пожилые люди. – Затем капитан Голышев смерил Герду оценивающим профессиональным взглядом. Собака под этим взглядом насторожилась, но не зарычала, словно чувствуя его несомненный авторитет. – И жаль наблюдать такое… Перед нами немецкая овчарка, серьезная служебная порода… Видно же: животное умное, преданное, с отличными данными! Такие собаки должны не по дворам шляться, пугая стариков, а служить в милиции – искать следы преступников, помогать их обезвреживать, спасать людей. А здесь, – он уже с явным отвращением смотрел на Нину, – животное используется как орудие для запугивания соседей.

– Люди врут, – возмущенно произнесла Нина.

Участковый достал из папки ручку, какой-то бланк и принялся заполнять его.

– Итак… На основании систематических нарушений и произошедшего только что инцидента я составляю протокол и заявляю о необходимости изъять животное. Вы, гражданочка, должны доставить собаку вот по этому адресу… Доставить самостоятельно, в течение двадцати четырех часов, или к вам будут применены меры принуждения.

– Чего? – дрожащими губами пролепетала Нина. – Это что… Вы хотите отнять у меня Герду? Вы не имеете права!

– Имею, – хладнокровно произнес Голышев.

– Не имеете! Я не позволю! – заорала Нина, отчего Герда вскочила и зарычала на Голышева, собираясь броситься на него. – Сидеть! – взвизгнула Нина, схватив Герду за