Мой тайный друг - Эллен Стар

Это все станет просто веселой историей. Одной из сотни, которыми они делятся друг с другом на протяжении десяти лет дружбы.

Дима положил палец поверх ее губ – жест такой внезапный и интимный, что Ася растерянно умолкла, не в силах вымолвить больше ни слова. Мысли растворились в сознании, там разрослась чернильная пустота. Губы пекло, пока осколки стекла в его глазах ранили душу до открытых ран.

– Не заставляй себя.

Чудесно. Где-то она уже это слышала. Почему ее жизнь медленно превращается в одно сплошное тревожное дежавю?

– Мне, в общем-то, все равно. – Дима отстранился от нее, разрывая мгновение близости, повернулся к ней широкой спиной, обтянутой синим пиджаком, а затем направился к подоконнику, на котором стоял его вечно битком набитый рюкзак. – Тебе было весело? Развлеклась?

Ася была готова провалиться к недрам земли и сгореть в процессе падения. Он видел ее с Демьяном. Действительно видел. И слушал, как она ему неумело врет. Сердце с болью врезалось в ребра. Почему сразу ей не сказал?

Потому что надеялся на ее честность.

– Кхм, не так уж он и хорош.

– Ага, поэтому ты смотрела на него такими влюбленными глазками?

– Не было такого! Ты меня что, в бинокль разглядывал?

– Да там и за километр было видно сердечки в твоих глазах, Волгина.

Второй звонок сотряс библиотеку и нервирующим звуком отдался в ушах. Ворчливый учитель истории наверняка устроит ей блиц-опрос по основным историческим датам, если она опоздает хоть на пять минут. И она, конечно же, ничего не ответит, а потом Рома, с которым она делит парту, будет сверлить ее разочарованным взглядом. А когда убедится, что его молчаливая пытка не дает результата, выпишет на полях своей тетрадки карандашом для нее все ответы. И следующую перемену она будет в муках их запоминать, не зная, куда деться от друга-отличника.

Но даже так Ася отчего-то не могла уйти. Ей не давал покоя вопрос. Как она могла не заметить Диму, когда ее сердце рвалось к нему каждый раз, стоило ему оказаться где-то поблизости? Это был почти инстинкт. Болезненная привычка.

– Так что, ты взяла парня в плен? – спросил он все с той же усмешкой, когда библиотекарша, на секунду оторвавшаяся от чтения, вернулась к бессмертному Льву Николаевичу Толстому.

– Тебе вроде как было «все равно».

– Да ладно. – Дима что-то невесомо поставил на ее макушку, расплываясь в улыбке, будто пару минут назад они не были на грани. – Мне просто интересно, как он повелся на тебя.

– У кого-то есть вкус.

– Или минус по зрению.

– Я так рада, что ты наконец-то признал очевидное, Котик. Сводить тебя к окулисту?

Вокруг вдруг стало оглушающе тихо, все звуки исчезли, как и окружающий мир стерся для нее, когда она услышала почти нежный шепот над ухом, а щеку опалило мятное дыхание:

– Может быть.

А затем ее накрыло теплом, как уютным, но колючим пледом. Тем самым, в который она закутывалась, когда ей было одиноко или грустно. Дима порывисто утащил ее в свои крепкие объятия. Кожа вспыхнула от прикосновений его рук, обхвативших ее талию, острые лопатки прижались к его тяжело вздымающейся груди.

Он никогда не делал это просто так.

Этот грубый мальчишка только ее дразнил. Он был ласковым и забавным, как котенок, когда болел, и она сидела у его кровати, в остывшем ящике из металла, который язык не повернется назвать домом, на берегу заброшенного пляжа. Он тогда целовал ее в горячке так, будто заново учился дышать. Будто она была его кислородом. Он прижимал ее к своему сердцу только в моменты, когда чего-то сильно боялся. Или переживал за нее. Это больше напоминало желание защитить ближнего.

А сейчас его горячие ладони выжигали искры у нее под кожей даже через рубашку.

Что это все значит, черт возьми?

– Ты чего это…

Ася не договорила, потому что тело охватила бесконтрольная дрожь, а в груди вспыхнуло смущение. Бледные щеки залила краска. Сердце наверняка сейчас так грохотало, что сдавало ее. Ася дернулась, боясь, что Дима все поймет. На ее метание обратила внимание библиотекарь. Ее зоркие глаза через толстые стекляшки очков вонзились в них с любопытством детектива-сыщика.

Дима тоже заметил, но перед тем, как разорвать объятия, в которые она проваливалась, как в омут, даже не дыша, чувствуя каждой ноющей клеточкой тела спасительное тепло, он наклонился, упираясь кончиком носа ей в висок, и хрипло произнес:

– Так достаточно приятно?

– Что?

– Ты попросила меня постараться быть приятным. Я хорошо справился?

Дима отошел, пытливо заглядывая ей в глаза. В темно-зеленых радужках полыхало пламя, который не могла погасить даже хмурая серость за окном. Он улыбнулся ей так, что у Аси замерло все внутри. Одна ямочка. Эта очаровательная ямочка, что появлялась так редко, что Ася каждый раз радовалась ей так, будто сквозь тяжелые тучи после затяжных недель дождя прорвался долгожданный солнечный лучик.

И только потом она разобрала его слова. Ее пораженный и возмущенный взгляд тут же устремился на бесстыдника. Она попыталась объяснить.

– Я имела в виду – разговоры.

– Я больше люблю действия.

И правда. Неужели теперь он собирался так действовать в общении и с другими девчонками из школы?

Ее сердце же просто не выдержит.

– Если ты накинешься на кого-то с подобными объятиями, – Ася решила спасти ситуацию, которая вышла из-под контроля, игнорируя мурашки по всему телу, – то, боюсь, бедные девы решат, что ты пещерный человек, решивший утащить их в свое логово.

– Волгина, тебе не нравится, что я решил послушать твоего совета? Ты же так этого хотела! Который год говоришь мне менять отношение к людям. Вот. Меняю.

– Котов, выбери другой способ.

– Не хочу. – Дима качнул головой, упрямо сжав челюсти.

Его улыбка померкла, только взгляд продолжал оставлять на ее теле невидимые ожоги.

Ася совершенно забыла про историка и наказание, все мысли вылетели из головы, и только эхом билось его упрямое дразнящее «не хочу». Два коротких слова – пытка для ее несчастного сердца. Он наверняка злился на нее из-за ее лжи, и любое ее слово только подливало бензина в эту и без того полыхающую бочку эмоций.

– Тебя ждут.

Дима склонил голову, возвращаясь к книгам. Дверь со скрипом открылась шире, и из нее выглянуло лицо перепуганной Лианы, что дрожащими губами явно молила ее ретироваться подальше от школьного хулигана.

– Мы не договорили.

– Я работаю. – Дима развел руками, пожимая плечами и переходя на такой же шепот, а затем громче подчеркнуто добавил, косясь ей за спину: – Волгина, если не уберешься через пару секунд,