Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина
— Выйду, — робко кивает та.
— Да что ж такое-то? Нас для чего вызвали? На цирк посмотреть? — ругаются оперативники. Фыркают, переговариваются, покидают больницу.
— Ян, ты как? Встать можешь? — Витя склоняется ко мне, протягивает рук. Ведет к лавке, помогает сесть.
— Прости, что сразу не вмешался. Надо было записать это видео. Сам понимаешь, для дела. Идем, брат. Ничего, до свадьбы заживет…
Он усаживает меня на лавку, а у меня голова кружится, не могу сфокусировать взгляд ни на чем. Девочки уже бегут с салфетками и сухим льдом, чтобы помочь остановить кровотечение из носа. А у меня еще и правый глаз заплыл.
— Витя, ты это видео выложи в новостные паблики, — прошу друга. — Иначе мы от Гусева никогда не избавимся.
Тот кивает.
— Выложу. Девочек из юротдела сейчас попрошу кричащий заголовок сделать, и все. Через полчаса будет везде, по всем местным каналам. Хана прокурору. За такое по головке точно не погладят.
— Хорошо, — похлопываю его по руке. — Будет знать, как руки распускать. Пальцы он мне переломает, сволочь…
Злая обида выжигает легкие.
— В голове не укладывается, что Карим Абрамян соблазнил мою невесту. Еще и ребенка ей сделал! Вот так и верь людям, — жалуюсь Любимову.
— Ян, не парься. Благодари Бога, что отделался парой фингалов от этой дурацкой семейки Гусевых. Теперь это не твоя проблема. Это проблема Карима.
— Точно, — выдыхаю шумно. Сижу еще пару минут, прислонившись к стене с пачкой льда на переносице. Вроде сознание начинает возвращаться.
— Вить, надо хлам из квартиры к маме перевезти, — произношу решительно. — У меня есть план, как добить мамочку. Думаю, тесть нам поможет.
— Ладно, давай. Все равно вечер уже испорчен, — согласно кивает Любимов. — Ты за руль сможешь сесть?
— Лучше на твоей машине поедем. У меня еще голова кружится.
— Как скажешь.
Мы переглядываемся. Витя фыркает.
— Ян, это что же получается? Если бы не разрыв помолвки, тебе бы чужого ребенка подсунули?
Я пытаюсь усмехнуться в ответ, но боль в носу напоминает, что лучше этого не делать.
Глава 52. Ян
Когда мы с Любимовым показываемся во дворе у тестя, Катя выглядывает из окна кухни. Бледнеет.
— Ян… Что случилось? Кто тебя так?..
Я отмахиваюсь.
— Нормально все, Катюша.
Неловко мне вспоминать, как меня отделали прокурор и его бригада. Стыдно как-то. Вроде все цивилизованные люди, а тут…
— Лучше скажи, отец твой дома?
— Дома, где ему еще быть? С Марком на заднем дворе песочницу чинят. Там песок свежий привезли, теперь замки можно хоть весь день строить.
— Хорошо. Идем, Вить, — увлекаю друга за собой жестом.
Катя выходит из дома, бежит за нами следом.
— Ян, я не понимаю… у тебя фингал под глазом, и переносица повреждена. С кем ты снова сцепился?
— Кать, мне стыдно тебе об этом рассказывать, — уклоняюсь от ее объятий. — Просто поверь, что уже все хорошо. Это было недоразумение.
Марк вместе с дедом возятся в песочнице. И замок построили, и автомагистраль для машинок.
— Папа! — радуется сын. Бросив игрушки, выбирается из песочницы и бежит мне навстречу. Я подхватываю его на руки, целую в лобик.
— Папа, что у тебя с глазом? — пугается сын.
— Я упал, — подмигиваю ему.
Тесть, завидев меня, смешливо фыркает.
— И кто ж тебя так упал?
Я отмахиваюсь.
— Не спрашивайте. Михаил Кириллович, нам нужна ваша помощь.
— Сдачи дать кому-то надо? — смеется он. — У меня в гараже бейсбольная бита имеется. Могу одолжить.
Я отвожу взгляд. Дернул же меня черт идти напролом к прокурору. Слабоумие и отвага, не иначе. Теперь две недели с фингалом под глазом ходить…
— Нет. Сдачи никому давать не надо, мы сами разобрались, — поясняю хмуро. — А еще у меня есть план, как спасти квартиру. Раз матушка моя нас с Катей обманула, то мы сейчас к ней переедем. Я там прописан, а значит, имею право на жилплощадь.
Катя ахает.
— Что? Ян, я к ней не поеду! Лучше давай у меня останемся? Комната же есть, — нервничает она. — Ты ведь мне обещал, что мы не вернемся к прошлому?
Я качаю головой.
— Нет, Катюша. Мы с тобой въедем к моей мамочке. В ближайшие час-два будем у нее со всем нашим скрабом. Это мой план. Давайте уже доведем ее до ручки. Отказать мне она не имеет права, я прописан в ее доме.
— А что? План не плохой, — оживляется тесть. — Еще и чайку у нее на кухне попьем всей компанией.
— И не только чайку, — улыбается Любимов. — Можем шашлык в ее саду с розами на мангале пожарить.
— Устроим вечеринку?
— Конечно. Надо же отметить твое вступление в должность? Звони всем, приглашай к матушке. Шашлык и напитки обеспечу в течение часа.
Михаил Кириллович потирает руки.
— Ух, люблю я вечеринки! Давайте, ребята, за дело.
— А если она вас не пустит? — не отступает Катя.
— Так мы ворота с петель снимем, у меня гаечный ключ и перфоратор имеются, — успокаивает ее отец.
Я не могу сдержать улыбку. Меня накрывает азарт. Даже дискомфорт от побоев отступает на фоне нового решения.
Катя хмурится.
— Ян, я против.
Я мягко ее обнимаю.
— Кать, верь мне. Просто верь, ладно? Дожмем ее, пусть отписывает квартиру на нас по-настоящему. Иначе никак.
Она смотрит мне в глаза.
— Ладно. А если твой план не сработает?
Я осторожно целую ее в губы.
— Если не сработает, обещаю, мы с тобой останемся на время у твоих родителей. Напиши в наш рабочий чат, что вечеринка по поводу моего вступления в должность состоится сегодня в восемь часов вечера в саду моей матушки. Думаю, мы все успеем.
Она недоверчиво вздыхает.
— Хорошо, сделаю.
…А дальше — дело техники.
Михаил Кириллович подгоняет нам газель и грузчиков. Витя отправляется заказать шашлык и все остальное для вечеринки. Катя успевает отправить сообщение в чат.
Ровно в семь часов вечера газель плавно подъезжает к прекрасному дому Дианы Бестужевой. Красный китайский внедорожник Утесова тоже тут. Надо же, понравилось мерзавцу жить в моем доме! Наверное, уже и предложение успел сделать моей матушке.
Я выбираюсь из газели, машу рукой.
— Выносите мебель, ребята!
А сам отпираю ворота.
Смело иду в дом.
Захожу в гостиную и притормаживаю. Там снова романтик! Играет тихая музыка лаундж. Все, как и в прошлый раз — Утесов в белых брюках и голубой рубашке, у которой расстегнута добрая половина пуговиц, сверкает красивым торсом и кормит мою мать с ложечки мороженым. Она в длинном белом сарафане,
