Юлия Бузакина
Просто останься
Глава 1. Катя
— Катерина, ты?! Нет, серьезно?! Глазам своим не верю!
Я вздрагиваю, щурясь от яркого солнца, прячу за спину своего маленького Марка и присматриваюсь к водителю добротного китайского внедорожника. Губы против воли растягиваются в улыбке — я его узнаю. Когда-то мы вместе начинали — делили ночные дежурства в центральной городской больнице. Карим — анестезиолог, я — терапевт.
«В той, другой жизни», — отзывается глухой болью в груди воспоминание.
— Привет, Карим.
— Ты здесь какими судьбами, Катюша?
Я отмахиваюсь.
— Контракт закончился, и я решила его не продлевать. Родители не справляются, очень просили вернуться. У них здесь хозяйство, нужна помощь. Да и по внуку скучают. Решение далось мне нелегко, но сам знаешь, с возрастом хочется подольше побыть рядом с родителями. Они не молодеют, увы.
Карим вздыхает.
— Не молодеют, это точно. И давно ты здесь?
— Почти неделю. Решила пока взять отпуск. Отгуляю, а там подам запрос в нашу больницу. Уверена, для меня найдется место.
— Шутишь? Конечно, найдется! У нас же вечная текучка, — с энтузиазмом произносит Карим, а сам изучает малыша, который робко выглядывает из-за моей спины.
— У тебя сын, Катя? Ничего себе! Привет, малыш! — Карим подмигивает заплаканному Марку. — Подбросить вас?
— Было бы неплохо, — киваю с надеждой. В этом году июнь решил побить все рекорды, и плюс тридцать восемь в тени — еще не предел.
Я бы, может, дождалась автобуса, но мой маленький сын плохо переносит жару, а сейчас, после прививки, которую ему сделали в детской поликлинике, он едва переставляет свои маленькие ножки по раскаленному асфальту.
— Не вопрос! Для друзей ничего не жалко, — заверяет меня старый знакомый.
Он паркуется у обочины и быстро выбирается из машины нам на помощь.
Малыш виснет на подоле моего сарафана. Хнычет.
— Мама, я хочу домой! Домой! Где деда? К деду хочу…
— Тс-с, сейчас дядя Карим нас подбросит, — приземлившись на корточки, доверительно шепчу на ушко сыну. Вытираю влажный от жары лобик, целую его в щечку. — Потерпи, еще немного, и будем дома.
Карим несколько мгновений размышляет. Почесывает свою бороду с проблесками седины.
— Ребенку требуется детское кресло, а у меня его нет. Но ничего, доберемся. Адаптер есть, — принимает решение мой старый друг.
— Здесь недалеко, я подержу его на руках, — соглашаюсь рискнуть и нарушить правила. — Понимаешь, Марку плохо. Мы после прививки, а он не переносит жару. Надо скорее добраться до дома моих родителей.
Карим распахивает нам заднюю дверцу своего «китайца» и помогает устроиться.
В машине работает сплит, и жизнь сразу налаживается. Я расправляю складки на своем еще утром идеально отглаженном сарафане из льна.
Сын понемногу успокаивается, но с опаской таращится в окно на незнакомые пейзажи. Есть у него такая врожденная особенность — непереносимость всего незнакомого. Марк тяжелее, чем другие дети, адаптируется к новой реальности. Это не отклонение, а просто особенность. Невролог меня успокоил, сказал, что с возрастом это пройдет. Просто такой ребенок. А я так благодарна Богу за то, что он подарил мне этого чудесного малыша, что готова все стерпеть, лишь бы он был счастлив.
Карим забирается в авто с любопытством рассматривает нас в зеркало заднего вида.
— А отец знает, что сын в городе? — подмигивает мне. — Почему Бестужев вас не встречает?
Я обмираю. Испуганно посматриваю на Карима. Ян Бестужев — мой бывший муж. Мы расстались почти пять лет назад: слишком глубокая пропасть была между нами. Он — наследник сети медицинских центров «Диана», а я — дочка нищего военного. Такие, как он, редко женятся на таких, как я. Ян пошел против системы, но из нашего союза не вышло ничего хорошего. Его ядовитые родственники за год испепелили меня дотла. Я очень любила мужа, но понимала, что, если останусь, заболею. Ян не хотел разводиться, расставание далось нам очень тяжело. Два разбитых сердца, море слез.
Сюрприз в виде двух полосок я получила после.
— У Марка нет папы, — качаю головой. — Он появился в моей жизни после развода с Яном.
Карие глаза Карима лезут на лоб.
— Кать, ты… серьезно сейчас? Ян не в курсе, что у него есть сын?!
Я напрягаюсь.
— С чего ты решил, что Бестужев — отец Марка?
— Да брось, малыш — его маленькая копия! Ты что, ему не сказала?
Я крепко сжимаю ручку сына и отвожу взгляд.
— Я пыталась, Карим, но у Яна к тому моменту уже началась новая жизнь. Только затянулись свежие раны. Я решила его не беспокоить. Малыш — мой осознанный выбор. Я его мать, и я несу полную ответственность за его жизнь.
Карим проводит крепкой рукой по лицу.
— Ну, дела… — бурчит изумленно.
— И тебе не советую беспокоить доктора Бестужева всякими глупостями. — Опаляю старого друга предупреждающим взглядом.
— За кого ты меня принимаешь?! Я что, похож на сплетника?! — Карим обжигает меня ответным взглядом, полным обиды.
— Прости. Мой ребенок слишком дорог, я не хочу рисковать своим и его покоем.
— Я понимаю, Катюш. Бестужевы невыносимы. Только вот незадача: город у нас небольшой, все друг у друга на виду. Недолго тебе хранить свою тайну.
Я грустно вздыхаю.
Я не была в родном городе почти пять лет. С тех пор как главврач Диана Бестужева поставила свою размашистую подпись на отличных рекомендациях, которые я получила в обмен на то, что уеду навсегда и не буду травить душу ее младшему сыну Яну, я сюда не приезжала.
«Пять лет без Яна», — шепчет подсознание, и я болезненно ежусь.
Чем ближе автомобиль Карима к моему родному дому, тем сильнее ноет в груди сердце, без ножа вскрывая застарелые раны, которые так и не затянулись.
«Надо забыть. Забыть», — твержу себе в миллиардный раз, но сердцу не прикажешь. Стоит взглянуть на сына, маленькую копию моего бывшего, и сердце рвется на части.
Машина набирает скорость, вливается в поток других автомобилей. Мелькают знакомые перекрестки.
«Медицинский центр «Диана»», — мелькает вывеска на белоснежном трехэтажном здании, которое мне так знакомо. Этот центр, как и несколько других, разбросанных по всему округу, принадлежит семье отца моего ребенка.
Я крепче прижимаю сына к себе. Маленькая копия Яна, мое сердечко, моя радость, которая вопреки всему появилась на свет!
«Интересно, Ян до сих пор занимает должность в хирургическом отделениии в городской больнице или сконцентрировался на работе в семейном центре?» — нашептывает подсознание, и я хмурюсь. Мне не по нраву,
