Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина
Она толкает меня в грудь.
— Нашел, что праздновать! Тут рыдать надо, а не веселиться. Знаешь, я всегда относилась к вас со Светой с ноткой легкой брезгливости, но ты… Ты — мое самое большое разочарование, Ян. Весь в отца, этого никчемного, бесхребетного идиота!
— Мама! — Света подает голос из гостиной. Высовывается по пояс в окно. Весь ее образ звенит возмущением. — Как ты можешь такое говорить про папу?! Мы его любили! Он — единственное светлое воспоминание из моего детства.
— Заткнись, Светик, — рычит та. — Ты — еще одно недоразумение, которое случилось в моей жизни! О, как бы я была счастлива без вас!
И тут ее взгляд падает на розы.
— Мои розы! Вы знаете, сколько стоят услуги садовника, идиоты?!
Она хватается за голову. Бежит к пышным кустам роз, в которых установили несколько мангалов. Бьет шашлычников проводом от музыкальной системы. Достается и Любимову.
— Пошли отсюда вон! А ты, Любимов, уволен! Вас никто не приглашал! Это мой дом! — кричит моя матушка.
Я выхожу вперед и смотрю на нее в упор.
— Нет, мамочка, мы никуда не уйдем. Лучше расскажи нашим коллегам, как ты наняла аферистов, чтобы те сыграли роль нотариуса и его помощника, а потом выяснилось, что квартиру нам никто не дарил.
Диана замирает.
— Давай, расскажи всем, мама! Расскажи, не стесняйся! — напираю на нее я.
— Диана, вы мошенница? — по двору прокатывается гул изумленных голосов.
— Я? Что за бред? Так, мне это начинает надоедать! Тушите свой мангал и пошли отсюда прочь!
— Мама, ты не поняла? Мы не уйдем. Я теперь здесь живу вместе с Катей и сыном. Мы решили занять твою спальню. Нашу мебель уже перевезли. Прости, твой спальный гарнитур мы продали грузчикам за небольшую цену.
— Как, продали? Что за самоуправство? Света!
— Мама, я здесь! — моя сестрица машет матушке из окна. — Я пыталась их остановить, мам. Но они меня не послушали.
На террасе появляется Михаил Кириллович с большим подносом, на котором красуется чайник и чашки.
— Кому чай? Я заварил по моему фирменному рецепту! — громко предлагает он. Замечает хозяйку дома и притормаживает.
— Диана, чайку? — улыбается обворожительно. Ставит поднос на столик и начинает наливать ей в чашку ароматный чай. Подносит Диане чашку.
Глаза Дианы становятся похожими на чайные блюдца.
— Чайку? Да кто тебя пустил в мой дом?! — Она выбивает чашку свата из рук, и та раскалывается надвое.
Михаил Кириллович вытягивает шею.
— Эх, чашку жалко. Красивая была, — вздыхает печально. — Что ж, не хочешь, как хочешь. У меня еще папироса есть. Будешь?
Он лукаво посматривает на Диану и протягивает ей пачку крепкого табака.
— Все, я вызываю полицию! А пока — тушите огонь и забирайте свои мангалы! Я вам даже помогу, чтобы вы поскорее управились…
На губах матушки играет злая улыбка. Она с особым удовольствием толкает ногой мангал, и тот падает на бок, цепляя собой следующий. Угли рассыпаются, вперемешку с шампурами, на которые надета очередная партия овощей и мяса. Клубы дыма окутывают двор. Дышать становится нечем.
— Пошли вон, я сказала! И ты, Ян, вместе со своей Катей и ее папашей в первую очередь! — кипятится Диана.
В запале она хватает большую канистру с жидкостью для розжига.
— Мама, нет! — пугаюсь я. Пытаюсь ее остановить — но остановить Диану Бестужеву никогда не представлялось возможным.
— Отойди в сторону, бесхребетный слизняк!
Она властным движением руки отталкивает меня в сторону, а потом со злой усмешкой поливает угли.
Жидкость попадает на террасу, и пламя внезапно оживает. Опаляет ей руки, ресницы и перекидывается на нарощенные в дорогом салоне красоты волосы.
Мы с Любимовым пугаемся. Нам уже не до шуток. Толкаем маму на землю, сбиваем с нее пламя всем, что находится под рукой.
— Разойдись! — грозно выкрикивает Катин папа. Он вышагивает по дорожке со шлангом в руках. Мощная струя воды поливает лежащую на дорожке Диану и ее волосы. Пламя отступает. Но волос у мамы больше нет. Совсем.
— Ой, — взглянув на свою бывшую возлюбленную, испуганно икает Михаил Кириллович.
— Что ты ойкаешь, идиот?! — Диана поднимается на ноги и выхватывает у него шланг. — Я тебе покажу «Ой»!
Она размахивается, и мой тесть едва успевает увернуться от хлесткого удара шлангом.
Увы, коварное пламя беспощадно. Июль — самый жаркий месяц в году, а терраса полностью деревянная.
Пламя начинает лизать белоснежные перила и мгновенно перекидывается на политую жидкостью для розжига террасу. Плетеная мебель идет в расход.
Вечеринка перерастает в панику. Мы с Витей бежим к колонке, но вырвать у мамы из рук шланг не представляется возможным — вцепившись в него мертвой хваткой, она отчаянно преследует моего тестя.
К тому времени, как нам все же удается отвоевать у мамы шланг, огонь уже лижет шторы и входную дверь.
— Помогите! — кричит в открытое окно моя сестра. — Володя, спаси Клюкву!
Она кидает в огромные лапы Утесова маленькую белую чихуа-хуа и только после этого выбирается через окно на улицу.
— Вызывайте пожарных, немедленно! — звучит со всех сторон.
Черный дым, крики, шум, паника, звук сирены пожарных машин… Замерев на миг, я оторопело оглядываюсь по сторонам. Похоже, вечеринка в честь моего вступления в должность заведующего отделением переросла в катастрофу.
Глава 54. Ян
Время на часах — почти восемь часов утра. Несколько пожарных машин и целая бригада пожарных поливают дом Дианы Бестужевой со всех сторон уже несколько часов, но коварное пламя и не собирается сдаваться.
Диану и Свету забрал к себе на съемную квартиру Утесов. Это даже хорошо, потому что слушать выкрики матушки о том, что я — дно, просто невозможно.
Окончательно обессилев, я сижу на лавочке у беседки, понуро поглядывая на результаты моей попытки воззвать к совести матушки. Результатов я добился внушительных. Дом почти весь сгорел. Я насквозь пропитан дымом и жутким запахом гари. Синяк под глазом совсем не собирается отступать, наоборот, он стал еще больше. В общем, похож я не на заведующего детским хирургическим отделением, а на подозрительное лицо без определенного места жительства.
Рядом со мной сидит мой лучший друг Витя Любимов. Он без рубашки, в одних джинсах, и тоже весь в саже и копоти.
— Вить, поезжай уже домой, — прошу из последних сил. — Ну, что ты мучаешься рядом со мной?
Тот пожимает плечами.
— Не могу я тебя бросить. Да и к тому же, Диана меня сегодня уволит. А раз я безработный, то заняться мне нечем. Будем пожар
