Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу
Дилли пристально смотрела на отца.
– Я не согласна, – дрожащим голосом сказала она.
– С чем именно? – удивленно спросил Ральф.
– Я видела ее дважды, – произнесла Дилли, и между ними повисла напряженная пауза. Ральф недоверчиво покачал головой.
– Как? Когда? Не может быть. Ты с ней говорила?
– Я видела ее у галереи, она заглядывала в витрину. Я обслуживала покупателя и сначала решила, что мне почудилось. А сегодня она стояла на конце пирса и смотрела на маяк. К несчастью, когда я добежала туда, ее уже не было. Она будто испарилась. Мама, наверное, потеряла память и не знает, кто она. Понимаешь, она смогла выплыть, а сейчас что-то пробудило в ней воспоминания, и она вернулась на Птичий остров.
Ральф явно был настроен скептически.
– Уверяю тебя, Дилли, ты ошиблась. Обозналась, что неудивительно при таком стрессе. Сама подумай, если бы мама правда вернулась на остров, ее обязательно заметили бы. И рассказали нам.
При этих словах сердце Дилли упало. Вот и Клемми говорит то же самое. Потупившись, она с досадой возразила:
– Могли и не заметить. Не все внимательно смотрят по сторонам. Я хорошо помню собственную мать. Клянусь тебе, папа, это была она. Я искренне верю, что мама где-то рядом и ищет дорогу домой.
Глава двадцать вторая
На следующее утро Дилли сидела в своей гостиной с видом на Голубую бухту. Когда она возвращалась из больницы вчера вечером, небо потемнело и угольно-черные тучи потрескивали в преддверии бури. Шторм налетел на Птичий остров с небывалой силой. Он бушевал всю ночь, молнии кромсали небо, поминутно освещая пейзаж яркими вспышками.
Гремело так, словно кто-то бил в большой барабан, а дождь лил стеной, стуча в стекла. Зрелище было завораживающим. Дилли долго наблюдала за стихией, прежде чем забыться беспокойным сном. К утру буря утихла; Дилли открыла окно и, вдыхая свежий воздух, думала о вчерашнем разговоре с отцом. Он не поверил, что она видела маму, и не сомневался, что после аварии никто не выжил. Дилли согласилась бы с ним, если бы не увидела маму собственными глазами – причем не один раз, а целых два.
Дилли приняла душ и позавтракала. Пора было открывать галерею, но в голове у нее крутились другие мысли. Она собиралась забежать на лодочную станцию, чтобы как можно скорее поговорить с Максом и честно рассказать ему о Джайлсе. Всю ночь она мучилась сомнениями: открыть правду или придерживаться версии о случайной связи? Отец считал, что следует сказать правду всему острову. Насчет этого Дилли не была уверена. Но Макс точно заслуживал откровенности, ему она полностью доверяла. А если он не захочет быть с ней в сложившейся ситуации – она поймет. Дилли знала, что справится со всем одна, но очень надеялась, что Макс сможет взглянуть на вещи шире.
В дверь постучали. Взглянув на часы, Дилли заметила, что уже половина десятого, однако не тронулась с места. Она не хотела никого видеть, пока не поговорит с Максом. Все наверняка переживают – скорая помощь на острове появлялась крайне редко. Начнутся расспросы – что случилось и почему она попала в больницу. Однако Дилли пока не была готова делиться новостью.
В дверь еще раз постучали, но Дилли не шевельнулась. Когда она включила телефон, градом посыпались сообщения. Дилли выключила его накануне, потому что не могла ни с кем разговаривать, и теперь ее ожидали многочисленные сообщения от обеспокоенных друзей. Как неловко, что она заставила всех волноваться.
Телефон зазвонил. Это была Клемми. Дилли взяла трубку.
– Это я. Ты дома? Я у двери.
Дилли поспешила вниз, и они с Клемми, миновав выставочный зал, поднялись в спальню.
– Что происходит? – обеспокоенно спросила Клемми. – Ходят слухи, что тебя увезли в больницу, все гадают – что случилось.
– Ты ведь ничего не сказала? – уточнила Дилли.
– Разумеется, нет, – заверила Клемми. – Я не знала, что говорить, поэтому помалкивала. С ребенком все хорошо?
Дилли расплылась в широкой улыбке, схватив подругу за руку.
– С детьми все хорошо. У меня двойня.
Подруга от удивления открыла рот.
– Муху не проглоти! – рассмеялась Дилли.
– Боже правый, двойня! – воскликнула Клемми с заразительной радостью. – Это чудесно! Какой срок?
– Почти пять месяцев. Врачи говорят – это нормально испытывать болевые ощущения, когда растет живот. Папа уже знает, и Макс тоже, конечно.
– Ой-ой, и как он воспринял новость? – спросила Клемми.
– Поэтому я и не открыла галерею. Сначала мне нужно его увидеть. Выпьешь чаю?
– Конечно.
Заварив две чашки чая, Дилли рассказала Клемми о том, как увидела маму во второй раз.
– Тогда мне и стало плохо. Макс молодец, сразу же вызвал скорую. Разумеется, пришлось признаться, что я беременна. Он был потрясен, но поехал со мной в больницу и всю дорогу держал меня за руку. Врач решил, что он отец ребенка, и пригласил его присутствовать на УЗИ. Макс его не поправил, а я, признаюсь, была вне себя от радости. Мне было страшно идти на обследование одной, а Макс меня успокаивал.
– Что было, когда вам сообщили про двойню?
– Все были в трансе! Макс, кажется, обрадовался за меня, но он, очевидно, решил, что я теперь должна сойтись с отцом детей.
– А он знает, кто отец?
Дилли покачала головой.
– Нет, я не успела ему рассказать – после обследования сразу пришел папа, и Макс поспешно оставил нас наедине.
– Может, это и к лучшему?.. Я думала, ты будешь придерживаться версии о случайной связи. Максу тоже необязательно знать правду.
Дилли вздохнула.
– Папа вообще считает, что нужно всему острову рассказать про Джайлса.
– Я не сомневаюсь, что все тебя поддержат, но не думаю, что стоит их посвящать. Это твоя жизнь, и ты вправе решать, что сказать людям о детях и их зачатии. Делай, как считаешь нужным.
– Знаю, но Макс точно не заслуживает вранья.
Судя по лицу, Клемми была не согласна.
– Он не так давно появился в твоей жизни. Тебе кажется, что ты его хорошо знаешь…
– Мне не кажется, – перебила Дилли.
– …но не факт, что он не исчезнет из твоей жизни. Чем больше людей ты посвятишь в тайну, тем больше вероятности, что она раскроется в самый неподходящий момент. Я люблю тебя и поэтому хочу предостеречь: не спеши, действуй осмотрительно.
Дилли и сама это прекрасно понимала – те же мысли всю ночь вертелись у нее в голове.
– А если мы все-таки будем вместе? – возразила она и тут же подумала – это вряд ли возможно. Макс не станет воспитывать чужого ребенка, тем более двух. И все же упрямо продолжила: – Если мы будем вместе и он в один
