Непокорный наследник - Мишель Хёрд
«Начинаю вызов 9-1-1. Для отмены нажмите кнопку 9-1-1 на зеркале».
Запах жженой резины и масла забивает нос. Открыв глаза, я пытаюсь осознать, что происходит.
Вызываю 9-1-1.
Повернув голову влево, я издаю болезненный стон от резкой боли в шее и голове. Втягиваю воздух, и мой взгляд фокусируется на водительском сиденье.
Я слышу гудки дозвона.
Черт.
Проходит еще пара секунд, прежде чем до меня доходит — мы попали в аварию.
— Као, — хриплю я; собственный голос кажется чужим. Тело начинает бить неконтролируемая дрожь.
— Служба 9-1-1, что у вас случилось? — слышу я ответ оператора.
— А... авария, — с трудом выговариваю я сквозь дурман шока.
— Хорошо, мы получили ваши GPS-координаты. Экстренные службы выехали. Вы ранены?
Мои глаза прикованы к Као. Он не двигается, и паника вспыхивает во мне, как потоки раскаленной лавы.
— Као! — Когда он снова не откликается, я онемевшими пальцами пытаюсь расстегнуть ремень безопасности. Освободившись, я разворачиваюсь к нему и наклоняюсь вперед.
— Мэм, вы ранены?
Мои губы приоткрываются, и испепеляющая тревога обжигает сердце.
— У него кровь на левой стороне головы.
— Вы сказали, у вас кровь на голове?
— Н-нет, — я с трудом сглатываю желчь, подступившую к горлу. —
Мой парень. У него кровь на голове.
— Помощь уже в пути. Слышите?
Я качаю головой, пока беспокойство стремительно превращается в ледяной ужас.
— О-он не шевелится, — заикаюсь я от охватившего меня отчаяния.
— Службы спасения будут на месте через минуту, — заверяет оператор, но это меня не успокаивает.
Подняв правую руку, я прижимаю пальцы к пульсу Као. Почувствовав биение, я выдыхаю с облегчением.
— Он жив.
— Это хорошо. Мэм, как вас зовут?
— Ф-Фэллон. Фэллон Рейес. — Я пододвигаюсь чуть ближе к Као, лихорадочно осматривая его тело. Страх пронзает меня, когда я вижу еще больше крови, пропитывающей его рубашку на левом боку. — У него еще кровь на боку.
— Где именно, мэм?
— На боку, чуть выше бедра. Там еще кровь. — Я судорожно вдыхаю. — О, Боже.
— Мэм, помощь едет. Кто-нибудь еще пострадал? Была другая машина?
— Я... я не знаю.
— Хорошо, сохраняйте спокойствие. Продолжайте говорить со мной. Что вы еще видите?
Я лихорадочно оглядываюсь: разбитая приборная панель, сдувшиеся подушки безопасности, дым, поднимающийся спереди. Мой взгляд снова возвращается к Као, и только когда я снова вижу кровь, осознание тяжелым камнем ложится на грудь.
Мы попали в аварию.
Као ранен.
— Быстрее! — кричу я. Я подношу дрожащую руку к лицу Као, но замираю в сантиметре, боясь причинить ему еще большую боль. — Као? Малыш? — Всхлип вырывается из груди. — Као?
— Вы должны услышать сирены в любую секунду, — говорит оператор.
О, Боже. Пожалуйста. Пусть с ним все будет хорошо.
Я наклоняюсь еще ближе, безумно желая обнять его.
— Као?
Воздух наполняется воем сирен. Несколько мгновений спустя мой мир превращается в хаос, когда меня вытаскивают из машины.
— Нет! Пожалуйста! Я хочу остаться с ним!
Парамедик что-то говорит, но все, что я слышу — это гул разных сирен прибывающих машин. Меня кладут на носилки, и все вокруг расплывается, пока меня несут к скорой.
Нет. Я должна быть с ним.
Когда мне удается мельком увидеть пожарных, суетящихся вокруг машины Као, которая превратилась в груду искореженной стали, ужас лишает меня остатков чувств.
Шум заполняет воздух — смесь тревожных голосов, сирен и звука металла, который режут пожарные, а затем все стихает, когда двери скорой захлопываются.
Мое тело кажется онемевшим. Я успеваю моргнуть пару раз, прежде чем тьма утягивает меня прочь от этого кошмара.
Ощущая тяжесть во всем теле, я открываю глаза.
— Фэллон? Милая? — слышу я голос мамы. Медленно перевожу взгляд на нее. Ее лицо осунулось от тревоги.
— О, малышка. Все будет хорошо, — говорит она, и в ее словах слышатся облегчение и изнеможение. — Слава Богу.
Я открываю рот, но сначала приходится с трудом сглотнуть сухой ком в горле.
— Что случилось?
— Вы попали в аварию. — Я чувствую, как мама крепко сжимает мою руку.
Нахмурившись, я просеиваю свои спутанные воспоминания, пока не цепляюсь за главное — Као.
— Где Као? С ним все в порядке?
— Он все еще на операции. Твой папа пошел узнать, есть ли новости. — Мама касается моего лица и осторожно поправляет волосы. — Как ты себя чувствуешь?
Как я себя чувствую?
Вспышки аварии проносятся перед глазами.
Улыбающийся Као.
Оглушительный грохот удара.
Тяжелый запах масла.
Кровь.
Неподвижный Као.
Агония нарастает в груди, пока давление не становится невыносимым, и она прорывается наружу.
— Као, — шепчу я, заходясь в рыданиях.
Мама пересаживается со стула на край кровати, наклоняется ко мне и начинает шептать:
— Као сильный. Он справится. Через пару дней все это будет казаться просто дурным сном. Хорошо? С вами обоими все будет в порядке.
Я так сильно хочу верить ее словам.
Я слышу, как кто-то заходит в палату. Когда мама отстраняется, мой взгляд встречается со взглядом отца. Он спешит к другой стороне кровати, а я пытаюсь сесть, пока новые рыдания сотрясают меня.
— Ш-ш-ш... — шепчет папа. Его движения осторожны, когда он обнимает меня. — Моя прекрасная девочка, я здесь.
Мое тело сковано и болит, но мне удается обхватить его руками и вцепиться в него мертвой хваткой, выплакивая все свои страхи в надежных папиных объятиях.
— Я только что узнал о Као. Он в реанимации после операции. С ним все будет хорошо. Ли и мисс Себастьян ассистировали. Они с ним и проследят, чтобы он получил лучший уход.
Мисс Себастьян — медсестра экстренной помощи и крестная Као.
Миссис Уэст (Ли) — мама Ноа и кардиоторакальный хирург.
Если они ассистировали на операции...
— Почему миссис Уэст помогала на операции? У Као был...?
Папа быстро качает головой.
— Она просто здесь, чтобы убедиться, что ему оказывают лучшую помощь.
Вспоминая всю ту кровь, я спрашиваю:
— Насколько сильно он ранен?
— У него было внутреннее кровотечение, но его остановили. На боку рана, наложили швы.
Когда папа делает паузу, тревога в моем сердце растет.
— А голова?
— У него трещина в черепе. Пока
