Непокорный наследник - Мишель Хёрд
Я вскидываю взгляд на отца Као:
— Он в порядке? Я слышала, он приходил в себя?
Као унаследовал свои голубые глаза от отца, и, глядя в них, я чувствую первый проблеск надежды.
— Ли говорит, что все будет хорошо.
Ли... Доктор Уэст — гений в своей области. Если она считает, что Као справится, значит, есть шанс на полное выздоровление.
В палату заходит Ноа, и я тут же обращаюсь к нему:
— Твоя мама точно уверена, что с ним все будет в порядке? — Мне нужно услышать это еще раз.
Ноа кивает, останавливаясь в ногах кровати. Его взгляд скользит по лучшему другу.
— Моя мама помогала на операции. Она сказала, что все внутренние повреждения устранили. У него трещина в черепе, но КТ не показало повреждений мозга. Он в отключке просто потому, что телу нужно восстановиться.
Я снова смотрю на Као, изучая каждый дюйм его лица. Видеть его таким неподвижным до чертиков страшно, но после слов Ноа мне становится немного легче.
— Као, — шепчу я, надеясь, что он меня слышит. — Это Фэллон. Тебе нужно скорее проснуться, чтобы я снова увидела твои глаза.
Опираясь на кровать, я приподнимаюсь и, наклонившись к Као, целую его в уголок губ, а затем шепчу:
— Поправляйся. Пожалуйста.
Чувствую руку на своей спине.
— Тебе пора в постель, — говорит Хана.
Я смотрю на Као еще секунду, желая никогда не уходить.
— Пожалуйста, сообщите мне, если что-то изменится, — прошу я, выпрямляясь. Я смотрю то на мистера Рида, то на Ноа. — Пожалуйста.
— Я сообщу, — обещает Ноа.
Джейс помогает мне сесть в кресло. Когда он вывозит меня из палаты, кажется, будто на мои плечи ложится тяжелая тень. Мрачная и давящая.
Тихая сила Као всегда была моей опорой в трудные времена. Видеть его в таком хрупком состоянии... это убивает меня.
КАО
Возвращение в сознание встречает меня пульсирующей головной болью. Она то острая, то тупая, то снова нарастает в такт сердцебиению.
Меня тошнит, а вокруг плотным облаком висит густой запах антисептика.
Тело кажется разорванным на куски, но сквозь всю эту боль одна мысль требует внимания. По какой-то неведомой причине мне нужно знать, что с Фэллон все в порядке.
Я пытаюсь открыть глаза, но ничего не вижу.
Мои губы приоткрываются, я мучительно втягиваю воздух и шепчу:
— Фэллон.
Сейчас ночь? Что произошло? Я ни черта не помню.
Я двигаю правой рукой, пытаясь нащупать, где нахожусь, но натыкаюсь лишь на пустоту, а затем на больничную койку. Писк аппарата где-то рядом окончательно проясняет ситуацию.
Я в больнице?
— Ты очнулся, — слышу я голос Ноа, пропитанный облегчением. — Наконец-то. Ты меня напугал.
— Ноа? — Сбитый с толку, я бормочу: — Включи свет.
Он не отвечает, и я пытаюсь сесть. Боль пронзает живот и грудь, усиливая стук в голове.
— Нет, лежи смирно. — Я чувствую его руки на своих плечах.
— Что? — В груди вспыхивает паника. — Где я? Почему так темно?
Задавая вопросы, мой разум отчаянно отпихивает пугающую догадку, отказываясь даже думать об этом.
— Черт, — слышу я шепот Ноа. — Просто лежи. Я позову врача.
Врача?
Слышу движение, затем голос Ноа:
— Он только что пришел в себя. — Дальше он шепчет что-то, чего я не могу разобрать.
Сильные пальцы обхватывают мою ладонь.
— Эй, сынок, — голос отца дрожит.
Я зажмуриваюсь, потому что осознание становится невозможным игнорировать.
Боже. Пожалуйста.
Я попал в аварию?
Я медленно поднимаю веки. Тревога нарастает до невыносимости, когда я понимаю, что по-прежнему ничего не вижу.
— Пап, что случилось? — шепчу я, и в моем голосе сквозит ужас. — Я ничего не вижу.
Я чувствую, как он шевелится — видимо, садится на кровать рядом. Его пальцы касаются правой стороны моей головы.
— Не паникуй. Вы с Фэллон попали в аварию. Ты получил удар по голове, это, скорее всего, временно. Фэллон в порядке.
Временно?
Фэллон?
Что, черт возьми, произошло?
Я мучительно вдыхаю, внутри все летит в пропасть. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на головной боли, на тупой боли в животе и боку. На чем угодно, кроме суровой реальности — я не вижу.
Папа целует меня в висок, я чувствую, как его губы дрожат.
Черт. Нет. Пожалуйста. Только не это.
Писк монитора учащается вместе с моим сердцебиением.
— Все будет хорошо, — шепчет папа. — Обещаю.
Я медленно качаю головой, чувствуя, как реальность ускользает сквозь пальцы, когда с губ срываются слова:
— Я не вижу.
В палату кто-то заходит, папа отстраняется.
— Я думал, повреждений нет! — цедит отец, он явно вне себя, и его тон режет меня по живому.
— КТ ничего не показало, — отвечает незнакомый голос. — Мозг — сложная штука. Теперь, когда мистер Рид пришел в себя, мы проведем дополнительные тесты.
Рука ложится мне на плечо.
— Мистер Рид, я доктор Дэвис. Вы можете открыть глаза?
Часть меня отказывается верить в то, что я ослеп, и это мешает мне выполнить просьбу врача.
— Као? — Папа сжимает мою правую руку. — Открой глаза.
Я набираю воздуха и задерживаю дыхание, медленно открывая их.
Пустота.
Боже. Там ничего нет.
Мгновенно я проваливаюсь в бездну отчаяния, и весь воздух со свистом выходит из легких.
Доктор Дэвис проводит обследование. Он говорит с папой, но я не в силах ничего воспринимать. Слышу другие голоса. Кто-то паникует, кто-то раздавлен горем.
Я лежу неподвижно, тупо глядя в черную пропасть, где никто не может меня достать. Время превращается в нечто непостижимое. Секунды, минуты, часы — все потеряло смысл.
Затем нежное прикосновение щекочет мою левую руку, и знакомый тонкий аромат перебивает запах антисептика. Фэллон.
Она целует меня в щеку, и я слышу ее шепот:
— Я скучала по тебе.
Мои глаза закрываются сами собой. Я отчаянно хочу последовать за ее голосом к свету.
— Фэллон. — Ее имя звучит не громче вздоха, но в нем вся сила моей молитвы.
— Я здесь. — Ее ладонь ложится на мою щеку, она снова целует меня в висок.
Сквозь отчаяние беспокойство за нее все еще берет верх.
— Ты в порядке?
— Я в норме. Просто травма шеи и легкое сотрясение. Как ты себя
