Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина
Казалось, план у нас был простой и ясный: Артур поговорит с Борисом по-мужски, в очередной раз намекнет ему о той опасности, что исходит от Валерии, и на том все закончится. Есть надежда, что Борис усмирит эту фурию; как-никак она во многом зависит от него, хоть и бравирует тем, что сумела загнать ухажера под свой каблук.
Я даже позволила себе немного успокоиться, пока шла на лекции, сидела в аудитории, общалась с однокурсниками, но жизнь, однако, редко подчиняется нашим планам.
Выйдя из старинного особняка, где располагался наш институт, я надеялась провести вечер с Артуром.
…Борис поджидал меня у выхода из литинститута, прямо у крыльца. Я увидела преданного поклонника Валерии, едва выйдя из дверей, и инстинктивно замерла, прислушиваясь к голосам сзади. Но сзади была тишина. Я стала озираться в поисках спасительной толпы однокурсников или хоть кого-то из знакомых. Но и двор оказался пуст.
– Алена, – шагнул ко мне Борис. – Можно тебя на пару минут?
Поклонник Валерии до безумия напоминал актера Хавьера Бардема, сыгравшего маньяка-убийцу в фильме из будущего «Старикам тут не место». Странное массивное лицо, неподвижный взгляд… Прическа! Да, это была модная прическа этого времени.
Я вдруг вспомнила, что прическу Антона Чигуры из фильма, того самого жестокого убийцы, взяли с реального фото – фото посетителя какого-то борделя. Фото из 1979 года, кстати. После того как актеру соорудили эту прическу, Хавьер Бардем воскликнул, глядя на себя в зеркало: «О нет, теперь я на два месяца остался без секса!»
Но и без учета прически Борис выглядел старше своих лет, его неподвижный мрачный взгляд пугал.
– Мне не о чем с тобой говорить, Борис. – Я попыталась пройти мимо.
– Я знаю. И ты права. Но это важно, выслушай меня! – вдруг с отчаянием произнес он. – Прости, что без предупреждения… А как еще к тебе подступиться?
В голосе Бориса сквозила какая-то новая, несвойственная ему нотка. Усталость? Отчаяние? Я остановилась и внимательно оглядела его с ног до головы. Дорогая импортная куртка, фирменные джинсы… и помятое, невыспавшееся лицо. Убедилась еще раз, что Борис определенно выглядел старше своих лет.
– Говори, – сказала я.
– Пойдем на бульвар… – предложил он.
– Только не на бульвар, пойдем по Большой Бронной, – возразила я, не желая лишний раз столкнуться с Павлом. А вдруг и он меня поджидает сегодня?
Мы последовали на соседнюю улицу, а там сели на холодную скамейку. Борис долго молчал, глядя куда-то перед собой, будто собираясь с мыслями. Я вдруг вспомнила наш последний с ним разговор. Он тогда, несмотря на свалившиеся на него проблемы, выглядел бодрым и радостным. Он переживал за Валерию, но его также мучила совесть за ее поступок, он сказал мне вот что:
«Здоровья тебе, Алена. Его я искренне тебе желаю. И чтобы у вас с Артуром еще родились дети. Я, в общем… Я хочу вытащить Лерку из психушки. Она моя рыжуля. Я ее прям очень люблю. Я ее вытащу, и мы поженимся, и у нас тоже будут дети. И все будет хорошо, и все в этом мире тогда станут счастливыми!»
«Все будет хорошо, и все в этом мире тогда станут счастливыми!» Какими же наивными мне вдруг показались эти его слова теперь.
– Я сегодня говорил с твоим мужем. Я говорил с Артуром, – начал наконец Борис. – Он приходил ко мне. Он… он умный. Он многое мне объяснил. То, что я сам видел, но не хотел признавать. Он просил меня не искать тебя… Да, я помню, как ты тяжело переживала потерю своего нерожденного ребенка из-за Валерии… Я ее люблю, но я и не могу забыть о том, что сделала Валерия. Она ранила милиционера, толкнула тебя…
У меня перехватило дыхание.
– Зачем ты это вспоминаешь? – бесстрастно произнесла я.
– Она сделала меня своим соучастником, – сморщился Борис. Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела страх и мучительную внутреннюю борьбу.
Ох, как же внешнее не совпадало у него с внутренним…
– Я не собираюсь тебя утешать. Не стану уверять тебя, что ты ни в чем не виноват, и все такое… – с трудом произнесла я.
– А еще я очень переживаю из-за своих родителей! – воскликнул Борис. – К ним нельзя привлекать внимание… Особенно внимание… определенных органов. – Он нервно провел рукой по волосам, приглаживая их. – А Валерия… Она затеяла игру, в которой проигравшей стороной будете не только вы с Артуром. Проигравшим стану и я тоже. И моя семья. А она не понимает! – всплеснул он руками. – Это мне все Артур объяснил. Он очень умный, и он прав.
Борис произнес все это буквально чуть не плача.
Да, я знала, что родители у этого парня были цеховиками – так называли в СССР подпольных предпринимателей, теневых коммерсантов, чья деятельность грозила им самим серьезными сроками, а то и смертной казнью. То есть они являлись преступниками по меркам этого времени, но знал ли сам Борис о том, чем занимаются его папа и мама? Ведь, скорее всего, они до поры до времени скрывали от сына свои махинации. Потому что Борис раньше выглядел избалованным и в то же время добродушным мальчиком, даже несмотря на свой довольно солидный для этой эпохи возраст.
Но, похоже, теперь он уже знал правду о своих родителях, поэтому и выглядел таким измученным, уставшим. Он явно боялся за них – поскольку Валерия ничьих секретов не хранила и не собиралась. Вероятно, он сам же и выболтал ей тайну своей семьи и лишь потом понял, какую совершил ошибку.
– Я люблю ее. – Голос Бориса задрожал. – Ради нее я был готов на все. Но я не готов к самоуничтожению! И не собираюсь губить своих родителей из-за Валерии. Она ведь не любит меня, ты знаешь?
– Знаю, – кивнула я. – Я тебе даже больше скажу: она тобой пользуется, так же как когда-то пользовалась Артуром. Она выбирала между вами: кто ей будет выгоднее.
– Она пользуется мной, да, да… – сокрушенно продолжил Борис. – А потом вытрет об меня ноги и уйдет.
Лицо у него искривилось, он стал еще больше похож на маньяка из фильма. Но я больше не боялась его.
– Немного не так, – осторожно поправила я его. – «Вытрет» – это мягкий вариант развития событий. Ты сам перед тем сказал, что она уничтожит тебя и
