Не смотри в мои глаза - Анара Саган

от Джема; как остро реагировал на присутствие Алексея... Как смотрел на Майки с удивлением и тревожной нежностью, будто боялся сделать лишнее движение. Да, он был холоден и молчал. Но в этом молчании оказалось так много смысла, что мне стало страшно.

Я теперь вижу и чувствую. Этот ток, эту несмелую химию, которая возникает между двумя людьми, не сказавшими друг другу ни одного важного слова — и всё уже понявшими.

Но я не хочу в это верить. Не могу. Потому что тогда придётся признать, что это не просто временно, что я больше не одна, что он не просто помогает.

Что я — не просто гостья в чужом доме. Я — та, на кого он смотрит так же, как папа смотрел на маму.

И, может быть… это пугает меня сильнее всего.

Глава 15

POV Арсен

Кухня залита мягким, почти сумеречным светом. Ночная подсветка, встроенная под верхними шкафами, — тусклая, теплая, как будто сама боится потревожить тишину. Я сижу на краю барного стула, будто в немом допросе с самим собой.

Мне нужно уехать завтра утром. Всего три дня, но внутри — паника. Будто я оставляю не людей, а самое хрупкое, что когда-либо держал в руках. Давно уже держу их. Просто — на расстоянии. Не подходя ближе, чем позволяет здравый смысл.

Ана.

Я думал — ей будет неуютно, что она будет чувствовать себя лишней. Не сможет спать в чужой комнате, на чужих простынях. Но она просто прошла по дому, спокойно, как будто этот дом не пугает ее своей тишиной. А я не понимаю — радует меня это или пугает. Черт, но как же естественно ее присутствие в этих безжизненных стенах. С ней словно включился свет. И всё же я продолжаю повторять себе: это временно. Не давай. Не чувствуй. Не живи этим.

А потом она появляется на кухне.

Ночная тишина как будто становится плотнее. Она босиком, в офисной блузке и юбке, но с распущенными волосами и голыми ногами выглядит слишком по-домашнему. Слишком привычнов этом доме. В моем доме. Как будто это и ее дом. Дрожь проходит по телу от этой мысли.

Вода журчит в стакан. Анаделает один глоток — и поворачивается. Я встаю, не зная, куда деть руки. Спина будто натянута, как трос. Взгляд встречается с её взглядом — и всё обрывается. Ни мыслей. Ни слов.

Только глаза. И дыхание, которое сбивается, едва уловимо.

Я хочу поцеловать её. Господи, я хочу этого с того дня, как она впервые вошла в мой кабинет с растерянным, но упрямым взглядом. Я хочу дотянуться до нее и не только руками. Хочу сорваться — и всё-таки боюсь.

Если я поцелую её — это будет признанием, что я давно перешёл черту. Признанием, чточувствую, что уже слишком глубоко вросло в меня.

Если она узнает… когда узнает… всё разрушится.

Но она приближается. Мягко, без угрозы, без слов. Как будто знает всё, что я не произнес. Как будто слышит мои мысли.

И целует.

Нежно. Осторожно. Лёгкий, почти невесомый поцелуй, как прикосновение света. Я не двигаюсь. Оцепенел, как будто меня выключили.

Она отстраняется. Смотрит — растерянно, почти испуганно. Как будто думает, что ошиблась, что не должна была. Делает шаг назад. И тогда я тянусь сам.

Целую её — медленно, но жадно. Глубоко. Как будто всё внутри меня голодало. Как будто дышать можно только через неё. Она отвечает. Сначала неуверенно, но потом всё мягче, горячее, ближе. Я прижимаю её к себе, чувствую, как исчезают границы. Как исчезает всё, кроме неё. И плевать на все, о чем думал еще минуту назад.

Мы отрываемся только чтобы вдохнуть. Лбы соприкасаются. Дышим тяжело, рвано, как после бега. И тишина теперь другая. Не пугающая — живая.

Слеза скатывается с ее щеки, смахиваю большим пальцем и обхватываю ее лицо. Глажу пальцем щеку и зажмуриваюсь, как будто боюсь, что картина растворится сном. Как будто Ана исчезнет. Но она снова тянется, целует меня уже с жадностью. Расстёгивает мой пиджак, сбрасывает его с плеч. Пальцы — на пуговицах рубашки. Я чувствую, как тело вздрагивает от её прикосновений, как я твердею, и в то же время... что-то внутри снова начинает тревожно сжиматься.

Она делает это на эмоциях. Потому что благодарна, потому что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности. А не потому что...

— Ана, — произношу хрипло, тихо. Я беру её за запястья. — Ты… уверена?

Она останавливается. Губы приоткрыты, дыхание быстрое. Смотрит мне прямо в глазаслегкой паникой.

— А ты?

— Я… — я выдыхаю. — Если ты не остановишь меня сейчас, я не смогу больше сдерживаться.

— Тогда не сдерживайся, — говорит она. — Если ты здесь — я не боюсь.

Я чувствую. Больше, чем должен. Глубже, чем могу признать. Я опускаю голову. Челюсть напрягается. Всё внутри колеблется, дрожит.

Но я больше не могу держать это в себе . Я целую её. Резко. Жадно. Слишком сильно, слишком остро. Руки скользят по спине, я прижимаю её к себе, чувствую, как она мягко стонет в поцелуй. Пальцы пробираются под блузку, гладят кожу вдоль позвоночника. Я расстёгиваю пуговицы ее блузки медленно, будто хочу прожечь пальцами след. Когда ткань скользит по её плечам, я целую каждый дюйм обнажённой кожи. Шею, ключицы, ложбинкумежду грудей. Она выгибается навстречу, не сдерживает себя, не уводит взгляда. И я понимаю, что тону в ней. В этой хрупкой, ранимой женщине, которая при этом сильнее большинства мужчин, которых я знал в жизни.

Пальцы гладят её бёдра, живот, я срываю блузку, и остальное — как будто само собой. Никаких слов, только дыхание, взгляд, сдавленные стоны.

Она снимает мою рубашку, гладит плечи, как будто хочет прочитать на них историю. Губы касаются моей шеи. Я закрываю глаза. Теряюсь.

Я прижимаю её спиной к стойке, целую грудь, мягко, почти благоговейно. Она, сжав ткань моей рубашки в кулаке, вздыхает, шепчет моё имя.

Но... нет.

— Не так, — выдыхаю. — Не здесь.

Я подхватываю её на руки. Легко. Как будто она весит меньше воздуха. Она прижимается ко мне, замирает, смотрит в глаза — и ничего не говорит.

Я несу её в спальню. И знаю: за этой дверью — не просто страсть. За ней — точка невозврата. И, может быть, моё первое настоящее да за всю жизнь.

POV Ана

Я просыпаюсь медленно. Сначала ощущаю тепло простыней, запах корицы — тонкий, почти неуловимый, но такой родной