Не смотри в мои глаза - Анара Саган
— …да, Марта, я поняла… Спасибо, что забрала его. Я не знаю, когда все закончится, — замолкает на секунду, чтобы сделать вдох. — Трубу перекрыли? А квартира прям вообще не пригодна, да? Господи, ее ж еще ремонтировать. Черт, прости, это не твоя забота, я просто только выдохнула.
Мое сердце будто сжалось — инстинктивно, без разрешения. Я знал этот тон. Не жалоба, не паника. Это — грань, та, на которой человек держится из последних сил.
— Нет, нет, ты что, мы не можем поехать к тебе. Не хватало, чтобы тебя выселили из-за нас, к тому же ты уезжаешь. А если опека. Боже, я совсем о них забыла. — Ана подносит ладонь ко лбу и качает головой. Потом проводит рукой по волосам, медленно. Плечи её сутулятся.
— Ладно. Я что-нибудь придумаю. Главное, чтобы он не испугался.
Я смотрел, как она завершает звонок, и уже знал, что скажу. Надо лишь собраться с духом.
Вернулся в кабинет. Сделал вид, что читаю бумаги, но в глазах всё плыло. У неё и так нет ни опоры, ни поддержки. Ни места, где можно просто выдохнуть. Я не мог оставить её снова справляться одной. Не сейчас.
Через пятнадцать минут я нашёл её в «кофейне». Она сидела, опершись локтем о стол, глядя на кофемашину, но, похоже, даже не видела, что кофе уже готов и стынет в чашке. На ней снова была эта маска растерянности — тонкая, как стекло.
— Вечером собери вещи, я заеду в 8, — сказал я просто.
Она вздрогнула, обернулась.
— Что?
— Ты не можешь остаться в квартире, — я говорил ровно, чётко. — У тебя ребёнок, которому нужен покой и тепло.
Её глаза метнулись в сторону, будто искали опору.
— Но откуда…
— Подслушал, подай на меня в суд. — Она вздргивает от моего тона. Идиот. Выдыхаю и мягче продолжаю, — Ана, у меня есть дом, — быстро выпаливаю я, не давая ей времени испугаться этой мысли. — В нём тепло. Тихо. Отдельные комнаты, если тебе так будет проще. К тому же я уезжаю в командировку, вы будете одни.
Она качнула головой, в голосе её смешалась тревога и недоверие:
— Арсен…
Я не повысил тон, но он стал ниже — и твёрже:
— Брось! Ты можешь быть гордой. Или быть рядом с ним.
Долгая пауза. Она смотрит на меня, и в этом взгляде — усталость, благодарность и что-то ещё. Что-то тонкое, уязвимое. Что-то, что я не смею сейчас разглядывать слишком внимательно.
— А вы… ты уверен? — спрашивает она тихо, почти неуверенно.
Я кивнул.
— Уверен.
И это было правдой. Настолько, насколько я вообще когда-либо был в чём-то уверен.
— А теперь прекращай гипнотизировать несчастную кофемашину и распечатай мне документы по командировке.
POV Ана
Когда он предложил остаться у него на первое время — я едва не отказалась. Не потому что не доверяю, а потому что слишком многое внутри меня всё ещё на автомате говорит: справлюсь сама. Мы справимся. Но в этот раз — не справились. После прорыва трубы, потопа, холода, испорченных вещей и безумного запаха сырости в квартире — не справились. И он увидел это раньше, чем я сама смогла признаться.
Он приехал сам, забрал нас вместе с парой сумок. Всё было организовано безупречно, как всегда у Арсена: тихо, быстро, с той самой пугающей рациональностью, в которой читается власть. Не просьба — решение. Не забота — ответственность. Я бы злилась, если бы не его взгляд, полный напряжённого молчалия. Как будто он держал в себе с десяток слов, но ни одно не позволил себе сказать.
Дом оказался именно таким, каким я его себе представляла. И всё же — совершенно другим. Снаружи — архитектурно выверенный минимализм с безупречной геометрией фасада. Внутри — стильный интерьер, современный до последнего винта. Пол с подогревом, освещение, которое реагирует на движение, кухня, будто вырезанная из журнала, каждая комната — как в идеальной рекламе уюта.
И во всем этом — ни капли настоящей жизни. Чисто, стерильно, слишком правильно. Всё слишком... молчит. Ни одной фотографии. Ни книги со сгибами на корешке. Ни следа обжитости, как будто дом — картонный макет. Красиво, дорого, удобно — и отчаянно одиноко.
— Твоя комната — рядом с Майки, — говорит он. — Здесь будет детская, здесь спальня. Ванная у вас общая, но если будет неудобно, можно закрывать на замок. Или на первом есть гостевая ванная. Моя комната дальше по коридору.
Он всё объясняет спокойно, деловито. Как будто это просто проект, который нужно завершить. И всё же в том, как он смотрит на меня, есть нечто... тревожное. Затаённое.
Мы не говорим о том, как это выглядит со стороны. Позже мы просто ужинаем — втроём. На удивление все слишком естественно, обычно: суп, тёплый хлеб, запечённые овощи. Он готовил сам. Или кто-то помог? Я не спрашиваю.
После ужина я увела Майки в его новую комнату — светлую, с серыми стенами и синим пледом с динозаврами. Откуда здесь такой плед? Но Майки был слишком уставшим, чтобы быть возбуждённым новым местом и своими любимыми динозаврами. Хотя несмотря на все оставался достаточно спокойным, чтобы не капризничать. Я помогла ему переодеться, накрыла одеялом, включила ночник.
— У тебя тут красиво, правда? — спрашиваю тихо, перебирая его волосы.
Он кивает, а потом вдруг спрашивает:
— А вы теперь с Арсеном поженитесь?
Я чуть не подавилась воздухом. Смотрю на него широко раскрытыми глазами, и мне даже смешно — от растерянности.
— Нет! Что ты, конечно, нет. Это… просто временно. Пока нам сделают ремонт и… Арсен просто помогает. Как друг.
Он молчит. Смотрит на меня тем самым долгим взглядом, в котором будто копается не по-детски глубоко. А потом, когда я уже думаю, что он заснул, он вдруг шепчет:
— Он смотрит на тебя так же, как папа смотрел на маму.
И всё.
Он поворачивается на бок, закрывает глаза, утыкается в подушку — и засыпает, будто не произнёс ничего важного. А я сижу рядом, оглушённая его словами, как ударом в грудную клетку.
Он смотрит… как папа?
Я опускаю глаза. Ладони лежат на коленях, чуть дрожат. Я вспоминаю, как Арсен смотрел на меня, когда думал, что я не замечаю. Как в тот вечер, когда я плакала; как стоял в приёмной, словно тень за стеклом; как защищал
