Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Мы работали.
Спорили.
Переписывались по ночам.
И постепенно узнавали друг друга там, где ставка не могла помочь.
Я выяснила, что Тимур терпеть не мог голосовые сообщения дольше минуты, всегда ставил будильник на некруглое время и перед матчами слушал одну старую песню, которую стеснялся показать команде.
Он узнал, что я перечитывала сообщения перед отправкой, боялась звонить незнакомым людям и писала рассказы, которые никому не показывала.
— Дай почитать, — сказал Тимур.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это личное.
— Я не опубликую.
— Ты слишком быстро перешёл от ставки к литературному шантажу.
— Я просто попросил.
— Ответ нет.
— Хорошо.
Он больше не спрашивал.
И именно поэтому через два дня я сама отправила ему один короткий рассказ.
Тимур прочитал ночью.
Ответил только утром:
Главный герой раздражает.
Я написала:
Почему?
Слишком долго решает за девушку, что ей будет лучше.
Я не сразу поняла, шутит он или действительно увидел в вымышленном персонаже себя.
Потом пришло второе сообщение:
Но написано хорошо. Особенно финал.
Я сохранила его.
В обычный автобус Тимур попал из-за моей принципиальности и собственной машины.
После очередной подготовки он предложил подвезти нас с Женей. Я отказалась. Женю забрал брат, и Тимур решил, что оставлять меня одну после публикации расписания нельзя.
— Тогда поеду с тобой, — сказал он.
— Ты живёшь в другой стороне.
— Сегодня внезапно захотел посмотреть на общежитие снаружи.
— Уже видел.
— Хочу сравнить с вечерним освещением.
Я могла позвонить охране.
Но перспектива ждать сотрудника сорок минут показалась хуже.
— Хорошо, — сказала я. — Только автобус.
Тимур посмотрел на остановку.
— Какой?
— Ты сейчас серьёзно?
— Я не пользуюсь общественным транспортом.
— Никогда?
— Последний раз в школе. С классом.
— Богатые дети ездят на экскурсии в автобусах?
— Иногда нас знакомят с жизнью.
— Видимо, недостаточно часто.
На остановке стояло человек двадцать. Тимура узнали почти сразу. Несколько студентов начали снимать, но он не реагировал. Просто встал рядом со мной и спрятал руки в карманы.
Автобус пришёл переполненным.
— Мы туда не войдём, — сказал Тимур.
— Войдём.
— Там люди стоят на ступеньках.
— Именно так выглядит транспорт вечером.
— Можно дождаться следующего.
— Он будет таким же.
Двери открылись.
Толпа втянула нас внутрь.
Тимур успел приложить банковскую карту к терминалу, но потом обнаружил, что пройти дальше невозможно. Мы оказались возле задней двери, прижатые к поручню и друг к другу.
— Это законно? — спросил он.
— Что именно?
— Такое количество людей.
— Ты можешь написать жалобу отцу.
— Он не управляет автобусами.
— Удивительно.
На следующей остановке вошли ещё пассажиры. Мужчина с рюкзаком толкнул Тимура в плечо, женщина попросила пройти глубже, хотя проходить было некуда.
Тимур встал так, чтобы закрыть меня от основной толпы.
— Не начинай, — сказала я.
— Что?
— Изображать защитную стену.
— Я просто стою.
— Очень широко.
— У меня плечи.
— Я заметила.
Он наклонился ближе, чтобы я услышала среди шума:
— Это комплимент?
— Наблюдение.
Автобус резко затормозил.
Я потеряла равновесие и ухватилась за его куртку. Тимур обнял меня за талию, удерживая на месте.
— Вот теперь можешь сказать, что я тебя присвоил, — произнёс он.
— Только до следующей остановки.
— Щедро.
Его рука оставалась на моей талии дольше, чем требовалось для равновесия.
Я не убрала.
На нас смотрела пожилая женщина, сидевшая напротив. Потом она улыбнулась так доброжелательно, что мне захотелось объяснить: мы не пара, у нас сложная ситуация, был тотализатор, публичная травля и несколько правил.
Я промолчала.
Возможно, впервые за неделю позволила незнакомому человеку ошибиться и не стала исправлять его версию.
У общежития Тимур вышел вместе со мной.
— Обзор закончен, — сказала я. — Можешь вызывать машину.
— Я голодный.
— Дома поешь.
— До дома ехать сорок минут.
— Вокруг есть кафе.
— Ты говорила, что рядом с общежитием всё дорого.
— Для меня.
— Значит, проведёшь экскурсию.
— Тимур.
— Я пережил автобус. Мне нужна компенсация.
Я рассмеялась.
— В общежитие тебя не пустят.
— Почему?
— После девяти вход только проживающим.
Он посмотрел на часы.
Было без десяти девять.
— Успеем.
— Ты не ночуешь у меня.
— Я просил еду.
— У тебя всё начинается с маленькой просьбы.
— Никаких подарков, машины, прикосновений без разрешения и ночёвки. Помню.
Он перечислил правила слишком легко.
Через восемь минут мы прошли мимо вахтёрши. Тимур показал студенческий билет, записался в журнал и получил временный пропуск.
Моя комната оказалась почти такой, какой он её представлял.
Это меня почему-то задело.
— Что? — спросила я, заметив его взгляд.
— Ничего.
— Ты ожидал хуже?
— Я ожидал две кровати, два стола и шкаф.
— Богатое воображение.
— Не думал, что у вас так мало места.
— Это уже похоже на жалость.
— Наблюдение.
Он вернул мне моё слово.
Женя ещё не приехала.
Я поставила чайник и достала две пачки лапши.
— Выбирай: курица или говядина.
Тимур рассмотрел упаковки.
— Там есть курица и говядина?
— Где-то в названии.
— Что лучше?
— Одинаково плохо.
— Тогда курица.
Он снял куртку и сел за мой стол. Его колени почти упирались в тумбочку. В комнате Тимур выглядел слишком большим и слишком дорогим. Даже в простой тёмной толстовке.
Я залила лапшу кипятком и поставила стакан перед ним.
— Нужно ждать пять минут.
— Я умею читать инструкцию.
— Вдруг в детстве тебя не знакомили с этим видом жизни.
— Нас возили на завод быстрого питания.
— На экскурсию?
— Отец хотел показать, как устроено производство.
— И ты после этого ешь лапшу?
— Нет. Обычно не ем.
— Тогда зачем попросился?
Тимур посмотрел на меня.
— Хотел увидеть, где ты живёшь.
— Зачем?
— Потому что ты уже видела мою арену, команду и машину.
— Квартиру не видела.
— Можешь.
— Это приглашение?
— Да.
— Нет.
— Я ещё не назвал дату.
— Ответ не изменится.
— Пока.
Я погрозила ему вилкой.
— Осторожнее с этим словом.
Он улыбнулся.
Лапша оказалась слишком солёной. Тимур съел половину и честно признался:
— Это ужасно.
— Еда не обязана нравиться. Иногда её задача — стоить семьдесят рублей.
— Теперь я понял, почему ты злишься на цены в кофейне.
— Ты понял только разницу между четырьмястами и семьюдесятью.
— Уже прогресс.
Он посмотрел на старую электрическую плитку, сушившиеся у батареи носки и коробку с продуктами под кроватью.
Без насмешки.
Без снисходительного интереса туриста.
Просто смотрел и запоминал.
— Тебе правда нормально здесь? — спросил Тимур.
— А должно быть плохо?
— Тесно.
— Зато близко к корпусу.
— Душ общий.
— Ты успел проверить?
— Видел табличку в коридоре.
— Привыкаешь к наблюдательности.
— Учитель хороший.
— Раздражитель.
— Точно.
Я села напротив.
— Не предлагай переезд.
— Я ничего не сказал.
— У тебя лицо человека, который уже выбирает квартиру.
— У меня обычное лицо.
— Нет. Сейчас ты решаешь задачу.
Тимур отложил вилку.
— Я думаю, что после публикации расписания общежитие
