В машине с бывшим - Марго Олейник
И тут сердце пропускает удар, когда в дверях появляется Игнат, а за ним — Андрей. Он будто специально не замечает меня, хмуро глядя в спину Игната и сжимая в руках перчатки с телефоном.
Когда Игнат направляется к родителям, рассыпаясь в приветствиях, Андрей резко меняет свой маршрут и идёт к бару, где заказывает что-то у бармена. Я делаю глоток чая, обжигаюсь. Надо отвлечься.
— Егор, так что она рисует, говоришь? — спрашиваю, стараясь придать голосу лёгкость.
— О, она делает комиксы. И, представь себе, попутно учится на мультипликатора! Вот, гляди, — он достаёт телефон, показывает мне фотографии на экране. Спасибо, Егор. Сейчас это как нельзя кстати.
Внезапно чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с мрачным взором Андрея. Внутри вспыхивает искра, сжимается сердце, кровь вскипает, внутренние органы скручиваются в узел.
— Мира, всё в порядке? — шепчет Егор, замечая моё состояние. — Ты какая-то странная... — Кладёт свою руку поверх моей. Это помогает отвлечься, и я улыбаюсь ему:
— Всё отлично, Егор. Спасибо.
Егор сжимает мою ладонь, и, вопреки воле, взгляд мой предательски скользит к Андрею, застывшему у бара. Он больше не смотрит в мою сторону, словно меня и вовсе здесь нет. Телефон прижат к уху, и он, кажется, втянут в какой-то чужой, тревожный мир. До меня доносятся обрывки его фраз, словно сквозь пелену:
— …Да, я настаиваю на немедленной проверке… Что значит, «не видите причин»? Дефект проводки угрожает безопасности, вы понимаете это или нет?..
Андрей становится все жестче с каждой секундой. Все в ресторане на мгновение замолкают, слушая его яростную речь:
— Мне плевать, что сейчас праздники. Ты вообще был на объекте?! — Пауза. Я вижу, как его челюсть напрягается. — Новогоднее настроение, говоришь? Хорошо. Считай, что у тебя теперь много свободного времени на праздники.
Андрей завершает вызов, резким движением убирая телефон в карман. В этот момент бармен торопливо ставит перед ним кружку с чем-то горячим, будто боясь под раздачу.
Андрей поворачивается, и все тут же начинают делать вид, что ничего не случилось. Наши взгляды вновь встречаются. В его глазах — усталость, гнев и… что-то ещё? Неосознанно закусываю нижнюю губу, но тут же замечаю это, одёргиваю себя и вскидываю голову, смотря на него с вызовом. Правда, зачем так делаю — непонятно.
— Мир, у тебя тут… — вдруг отвлекает меня голос Егора, кивающий на область над моей губой, — …листик чая.
Не понимаю, о чём он.
— Что? — недоуменно спрашиваю. Егор мягко улыбается:
— Давай я.
И прежде чем я успеваю среагировать, он наклоняется и едва ощутимо касается моей губы пальцем, стирая листочек заварки.
Краем глаза замечаю, как напрягается поза Андрея.
— Спасибо, — шепчу, стараясь не выдать своего замешательства.
— Всегда пожалуйста, — с беззаботной доброй улыбкой отвечает он.
И тут в дверях появляется Алина, как вихрь врываясь в размеренное течение обеда.
— Мамочка! Папочка! — звонкий голос разносится по залу, и она бежит к родителям, заключая их в объятия.
Затем Алина поворачивается к Игнату, и в мгновение ока она уже рядом с ним, щебеча нежности:
— Телёночек мой любимый, ну какой же ты сладкий! — её пальцы зарываются в его волосах, а Игнат, кажется, блаженствует. — Вы представляете, — Алина обращается ко всем, — сегодня просыпаюсь, а там… — Она театрально замирает. — Просто сказка! Представляете, Игнатушка подарил мне огроменную цветочную композицию, высотой почти с меня! Гортензии, розы французские и кустовые, орхидеи, гвоздики и — откуда он их только достал — пионы! Никогда не видела такой красоты!
Мамы жениха и невесты охают, хвалят Игната, тот смущённо что-то отвечает, а Алина тем временем замечает Андрея, застывшего у бара, словно мраморная статуя.
— Андрей! Ты чего там один киснешь? Иди к нам! — командует она и, не дожидаясь ответа, решительно направляется к нему. Хватает за руку и тянет к столу.
— Егор, get up, дай Андрею сесть. Ты всё равно ничего не ешь, — фыркает Алина, и, прежде чем Егор успевает хоть что-то сказать, усаживает Андрея на его место рядом со мной. Наши плечи соприкасаются. Я чувствую тепло его тела, пробивающееся сквозь ткань пиджака. Запах его одеколона заполняет мои лёгкие, и сердце начинает бешено колотиться.
Алина, заметив мою растерянность, подмигивает мне и восклицает:
— Ой, меня осенило! Надо сделать фото! — С этими словами подруга ловит проходящего мимо декоратора и просит сделать несколько снимков.
— Так, все в кадр не влезают, это непорядок, — Алина на секунду задумывается, а потом её озаряет гениальная идея. — Андрей, посади Миру на колени!
Моё лицо вытягивается от изумления.
— Алина, ну это уже слишком, — шепчу я.
— Да ладно тебе, Мир, не ломайся. Что вы как дети малые, честное слово? — ворчит Алина, и тут Андрей, тихим голосом, так, чтобы услышала только она, добавляет:
— Не надо играть в Купидона. Мы сами разберёмся.
— Так я и поверила, — шипит на него резко разозлившаяся подруга, — вы же два кретина! Вместо того, чтобы поговорить по-человечески, только огрызаетесь друг на друга, как в школьные годы! Каждому из вас уже за тридцать — так, может, вместо того, чтобы ублажать свои эго и старые обиды, ублажите тела?
В этот момент фотограф командует:
— Улыбаемся, снимаю!
Алина тут же вновь становится беззаботной и принимает изящную позу, а я натянуто улыбаюсь в камеру, чувствуя, как Андрей напряженно замирает рядом.
Фотограф щёлкает нас несколько раз. Когда он, наконец, заканчивает, Андрей резко встаёт.
— Был рад встрече. Простите, но я на сегодня договорился о паре встреч в городе. Приятного аппетита, — говорит он, обводя взглядом собравшихся. В его голосе нет ни капли тепла, лишь формальная вежливость.
Когда он уходит, принципиально не смотрю ему вслед, хотя чувствую, как внутри нарастает опустошение. Злюсь на себя, на Андрея и на Алину. Неужели она не понимает, что если мы с бывшим мужем «ублажим тела», проблемы никуда не исчезнут? Не знаю, как он, а я категорически не хочу повторять старую историю. Но разве это возможно, если мы снова сойдёмся вместе?
Глава 16
День проносится с бешеной скоростью, и вот, когда солнце уже клонится к закату, я сижу, сгорбившись над каркасом, который завтра украсят цветами. Ноют руки, но я упрямо продолжаю плести, стараясь придать этой штуковине хоть какое-то подобие нужной формы. Кажется, флористка учила меня этому всего пару часов назад, а ощущение, будто прошла целая вечность. Интересно, что из этого всего получится завтра? Наверное, очередной шедевр.
— Мирослава, вы ещё
