Верный наследник - Мишель Хёрд
«Этого вообще не должно было случиться», — огрызается мой внутренний голос.
Я закрываю глаза от кипящего во мне раздражения. Мне просто не дают передышки. Ария хотела держать наши отношения в секрете, притворяясь, что они все еще фиктивные. Если бы это зависело от меня, уже весь мир бы об этом знал.
Мысли мечутся от одного к другому, приводя к осознанию: все настолько плохо, что я не представляю, как это чинить.
Наконец мне удается немного успокоиться. Я выхожу из апартаментов, чтобы найти Кеннеди. К счастью, она в ресторане с Карлой и Милой.
— Кеннеди, можно тебя на пару слов? — Я киваю на выход. — На улицу.
— Конечно. — Она извиняется перед подругами, а я игнорирую хмурый взгляд Карлы.
Мы отходим в сторону от входа.
— Это было совсем не круто, — отрезаю я. — У нас с Арией настоящие отношения. Мы просто еще никому не говорили.
По лицу Кеннеди пробегает тень шока. — Откуда мне было знать?
Черт, этот «фиктивный роман»...
Смягчившись, я признаю: — Справедливо. Но мы не виделись год, Кеннеди. Ты не можешь просто вернуться и продолжать с того места, где мы остановились.
Ее лицо искажает гнев. — У меня сложилось впечатление, что ты свободен. Мы расстались на хорошей ноте. Разве можно винить меня за попытку вернуть то, что мы потеряли?
Боковым зрением я замечаю движение: Карла качает головой, глядя на меня, и уходит в сторону общежития. Господи, теперь я еще и с сестрой в ссоре.
Я снова перевожу взгляд на Кеннеди и, глубоко вздохнув, говорю:
— Ладно. Я прекрасно понимаю твою позицию, но я люблю Арию. Я предан ей.
— Теперь я это поняла, — бормочет она. — Боже, чувствую себя идиоткой.
— Мне следовало сказать тебе раньше, — признаю я. Понимая, что всего этого можно было избежать, исправь я Карлу в тот момент, когда она назвала наши отношения игрой, я добавляю: — Прости.
Кеннеди пожимает плечами: — Эй, что есть, то есть. — Она делает вдох и спрашивает: — Это значит, что мы не можем быть друзьями?
— Нет, конечно нет, но нам с Арией нужно время. Просто дай нам немного пространства, ладно?
— Хорошо. Я извинюсь перед ней, когда увижу, — предлагает Кеннеди.
Что ж, прошло не так уж плохо.
Кеннеди неловко улыбается: — Спасибо, что сказал правду. — Она делает шаг ко мне и обнимает. — Арии повезло с тобой. — Она целует меня в щеку и отстраняется.
Я делаю шаг назад. — Давай это будет последнее объятие и поцелуй, окей?
Кеннеди качает головой и усмехается: — Боже, Форест, это же невинно.
— Все равно. — Я начинаю отворачиваться, но замираю, когда мой взгляд встречается с Арией. Она наблюдает за нами со стороны общежития.
На ее лице — абсолютная пустота. Она разворачивается и заходит в здание.
Твою мать.
АРИЯ
Спрятавшись в корпусе искусств, я чувствую такую острую боль, что знаю — эти шрамы никогда не заживут. Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.
Боже, какой же это было ошибкой — думать, что у нас все получится.
Давай продолжим фиктивные отношения. Используем их как пробный период, чтобы посмотреть, протянем ли мы дольше двух недель.
Вспоминая слова Фореста, я начинаю сомневаться в себе. Неужели это все, чем мы были для него? Просто фикцией, «пробником»?
Может, я сама все это себе напридумала? Но у нас же, черт возьми, был секс!
Я зажмуриваюсь от боли, вспоминая его руки, его губы, то, что я чувствовала. Это не могло быть игрой. Я не настолько сумасшедшая. Форест тоже это чувствовал, когда мы занимались любовью. Ведь так?
Я сползаю по стене на пол. Эта неделя была самой тяжелой в моей жизни. Я из последних сил пытаюсь удержаться на плаву. И все болит в миллион раз сильнее, потому что это — Форест.
Он должен был быть другим.
Мы никогда раньше не ссорились, и сейчас я чувствую себя потерянной. Я не знаю, как с этим справляться. Это напоминает мне тот случай, когда он вышел из себя, не сумев меня найти. На Кеннеди он никогда не злился.
Может, это я пробуждаю в парнях худшее?
Может, я слишком многого жду от отношений? Может, проблема во мне? Ведь в личной жизни у меня один провал за другим. Элай даже говорил, что я проблемная и не стою усилий.
Вдруг он был прав во всем?
Мы с Форестом никому не сказали, что все изменилось. Я даже не могу ненавидеть Кеннеди, ведь она уверена, что он свободен.
Значит, проблема во мне.
Я закрываю глаза, раздавленная мыслью о том, что я сломлена. Настолько, что даже мой лучший друг не может встречаться со мной дольше двух недель.
Я... негодная для любви... забытая... никчемная как женщина.
Очередная слеза катится по щеке. Боль такая, будто с меня заживо содрали кожу. А Форест и Кеннеди с их идеальной любовью танцуют танго на моем разорванном сердце, пока от него не остается одно кровавое месиво.
Подняв голову, я смотрю в стену. Я не могу прятаться здесь вечно и тонуть в жалости к себе. Пора отпустить Фореста. Он никогда не был моим. Я — лишний элемент, мешающий Форесту и Кеннеди найти счастье.
Господи, как я себя ненавижу. Неудивительно, что все рушится. Кто может полюбить такую неудачницу?
Онемев от боли и ненависти к себе, я выхожу из здания. У общежития я снова вижу их. Я не слышу слов, но вижу, как они обнимаются, и отчаяние заполняет каждую клетку моего тела.
Я не могу поверить, что сотворила это с Форестом. В какой ад я его втянула. Я испорченный человек, я недостойна даже его дружбы.
Форест замечает меня. Видя раздражение на его лице, я понимаю: это я довела его до такого состояния.
Я бегу в здание. В лифте я пытаюсь собрать остатки сил, чтобы отпустить его. Это убьет меня, но ради Фореста я готова умереть.
В апартаментах я нахожу Карлу. Она стоит у дивана, и ее лицо искажено разочарованием.
— Значит, все по-настоящему? — тихо спрашивает она. — Вот тебе и «лучшие друзья».
Я слышу, как за спиной хлопает дверь. Это Форест.
Карла переводит взгляд на него: — Ты мне солгал.
— Я тебе не лгал, — огрызается Форест. — И раз уж мы бросаемся обвинениями, с
