Верный наследник - Мишель Хёрд
— Хочешь капли?
Я удивленно смотрю на него.
— У тебя есть?
— Ага. — Он уходит в комнату и возвращается с флаконом. — Запрокинь голову.
Я слушаюсь. Капнув в каждый глаз, Ноа говорит: — Подержи их закрытыми минуту.
— Ты, должно быть, набрался опыта, помогая Као, — замечаю я.
— Ты даже не представляешь, — бормочет он, вызывая у меня улыбку.
Когда я моргаю, глазам становится намного легче.
— А это что? — спрашивает Ноа, замечая контейнеры. Он снова хмурится. — Ты не ела?
Я пожимаю плечами. — Потеряла счет времени, помнишь?
Взгляд Ноа становится проницательным. — Слышал, Кеннеди вернулась.
— Ага. — Я делаю пару глотков воды. — Отличные новости, правда?
— Правда? — переспрашивает он, облокачиваясь на стойку рядом со мной. Он скрещивает руки на груди. — Я не эксперт, но я много чего видел в этих стенах. Когда держишь чувства при себе, это никогда не заканчивается добром ни для кого.
Я кривлюсь и, делая вид, что не понимаю, о чем он, спрашиваю: — О чем ты? У кого какие чувства?
Взгляд Ноа становится еще острее. — У меня IQ сто шестьдесят, забыла?
Мои плечи никнут. — Иногда чувства не имеют значения.
— Да ну? Сама-то в это веришь?
Желая, чтобы он закрыл тему, я вскидываю бровь: — Мы сейчас говорим о нас с Форестом или о тебе и Карле?
Ноа молча смотрит на меня мгновение, затем тяжело вздыхает и отстраняется от стойки. — Иди спать, Ария.
Мне становится стыдно за свои слова, но я не готова обсуждать свои проблемы с кем-либо.
ГЛАВА 15
ФОРЕСТ
Проснувшись и обнаружив, что место рядом со мной пусто, я резко сел. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить: я заснул за учебой, пока ждал Арию. Я заметил ноутбук на столе и то, что свет выключен, а дверь закрыта.
Переживая за Арию, я быстро привел себя в порядок и направился к ее комнате. Постучав и толкнув дверь, я увидел, что постель не примята — в ней никто не спал. Я взглянул на часы, и между бровей залегла складка.
Черт, шесть утра. Неужели она рисовала всю ночь напролет?
Я пошел на кухню, чтобы сделать кофе, и мой взгляд упал на контейнеры на стойке. Открыв их и увидев нетронутый сэндвич и торт, я почувствовал, как меня накрывает дурное предчувствие. Это совсем не похоже на Арию. Она и раньше забивала на все ради живописи, но она всегда ела и спала.
Я быстро собрался и отправил ей сообщение.
Ф: Ты рисуешь?
Сообщение доставлено, но она его не читает. Я зашел в ресторан, взял для нее капучино и рогалик с творожным сыром, после чего зашагал к корпусу искусств.
Войдя в класс, я застал Арию за мольбертом. Она была в наушниках — значит, точно должна была слышать звук уведомления. Я поставил кофе и рогалик на стол, вытащил один наушник из ее уха и спросил: — Почему ты меня игнорируешь?
Она вскинула голову, и я содрогнулся, увидев темные круги под ее глазами.
— Что с тобой происходит, Ария?
— Ничего, — ответила она и потянулась к холсту, но я перехватил ее руки, забрав кисть и палитру.
— Какого хрена, Форест!
Я отложил их в сторону и, чувствуя первые уколы гнева, хмуро уставился на нее: — Я что, сделал что-то, что тебя взбесило?
Лицо Арии мгновенно стало безэмоциональным, словно она щелкнула выключателем. Я чертовски ненавижу, когда она так делает. — Не делай так. Мы сейчас поговорим, и ты будешь присутствовать здесь эмоционально.
Она прищурилась.
— Очевидно, ты проснулся в дерьмовом настроении. Не вымещай его на мне.
Я сделал шаг к ней.
— Ты не ела. Ты почти не спала. Ты игнорируешь мои сообщения. — Я наклонился к ее лицу. — И это я в дерьмовом настроении? Ты издеваешься?
Ария встала и отступила: — Да, возможно, эта затея между нами больше не работает.
Шок прошил меня насквозь. — В каком смысле?
Она пожала плечами: — Нам стоило остаться друзьями.
— Черт возьми, нет! — рявкнул я. Сократив дистанцию, я схватил ее и впился в ее губы поцелуем. Я доказывал ей, что это не было ошибкой, что мы подходим друг другу и что у нас все далеко не закончено.
Когда я отстранился, мы оба тяжело дышали. — Я знаю, что возвращение Кеннеди — это шок, но это ничего не значит. Мы с тобой, — я указал на нас обоих, — это все, что для меня важно.
Ария долго смотрела на меня, затем села, качая головой. — Я видела, как ты был рад ее видеть. Трудно забыть, как сильно вы были влюблены.
— Были! — воскликнул я. — Прошел год, Ария.
Она лишь снова пожала плечами: — Не обращай внимания. Я просто устала.
Подойдя к ее рабочему столу, я вытер кисть и поставил ее отмокать в банку. Закинул ее сумку на плечо, подхватил кофе и рогалик. — Идем.
Ария не стала спорить. Я взял ее за руку, переплетя наши пальцы, и повел в общежитие. Остановился только в своей спальне. Поставил вещи и повернулся к ней: — Ложись в кровать.
Она скинула кроссовки и села на край матраса. Ее плечи поникли, и я опустился перед ней на корточки.
— Поговори со мной, детка, — взмолился я.
Ария покачала головой, судорожно вздохнув.
— С каких это пор у нас появились секреты друг от друга? — мягко спросил я.
Она подняла на меня глаза — они выглядели как два глубоких синяка. Она коснулась моей челюсти и прошептала: — Ты самый потрясающий человек из всех, кого я знаю.
— Тогда скажи, что случилось.
Уголок ее рта дрогнул, она устало потерла глаза. — Все просто навалилось. Нагрузка, ожидания...
— Значит, дело не в «нас»? — уточнил я.
— Нет.
— А то, что ты сказала про «не работает»? Это к чему было?
Она снова пожала плечами: — Я преувеличила. Ты же знаешь, какая я, когда «тетя Фло» устраивает чечетку на моих яичниках.
Я мягко толкнул ее в плечо, заставляя лечь. — Я принесу грелку.
Сходив на кухню и разогрев грелку, я вернулся и приложил ее к ее животу. — Что-нибудь еще?
Ее подбородок задрожал,
