Верный наследник - Мишель Хёрд
— Перерыв в чем? — Паника взрывается в моей груди, оставляя меня опустошенным.
Не смей этого говорить. Не надо. Пожалуйста... нет.
— Во всем. Мне нужно время, чтобы переварить случившееся, а тебе, уверен, нужно отдохнуть от общения с моей безумной задницей. Нам нужно побыть порознь.
— А потом? — Я делаю шаг к ней, паника впивается когтями в остатки моего сердца.
— А потом мы оценим обстановку и посмотрим, к чему это нас приведет. — Она поднимает взгляд. — Но сейчас я не могу быть твоим другом. Прошедшая неделя была кошмаром, и мне нужно с этим разобраться.
Кошмаром?
Время со мной было для нее кошмаром?
Потрясенный до глубины души, я не нахожу в себе сил смотреть на нее дальше. Я выхожу из комнаты, и когда закрываю свою дверь, тяжесть произошедшего едва не сбивает меня с ног.
Мой мир рушится.
Ария просто притворялась? А я? Я, черт возьми, купился на эту игру.
Этого не может быть.
АРИЯ
Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как силы покидают меня, и из груди вырывается рыдание.
Ложь Форесту убивала меня. Мне хотелось кричать, что я люблю его. Я хотела шанса бороться за него... за нас.
Но Кеннеди выиграла эту битву еще до того, как у меня появился шанс.
Так лучше.
Тогда почему так больно?
Слезы текут ручьем, и я даже не пытаюсь их остановить. Сейчас я могу только молиться, чтобы мы с Форестом смогли пережить это и спасти хотя бы дружбу. Если я потеряю и ее, это станет моим концом.
Я забиваюсь в угол кровати, сворачиваясь калачиком, и утыкаюсь лицом в подушку, содрогаясь от рыданий. Стук в дверь заставляет меня вскочить и лихорадочно вытирать слезы. Входит Хана, и, увидев ее, я окончательно сдаюсь.
Она садится рядом, раскрывает объятия, и я прижимаюсь к ней.
— Хочешь поговорить?
Я немного отстраняюсь. Мне нужно хоть кому-то признаться в своих чувствах. — Я влюбилась в Фореста.
Ее брови ползут вверх. — А он? Разве он не чувствует того же?
Я качаю головой. — Кеннеди вернулась. Они, скорее всего, сойдутся снова.
— Ты уверена? — спрашивает Хана. — Со стороны казалось, что у вас все взаимно.
— Это был спектакль, — бормочу я. — Просто фиктивные отношения, которые вышли из-под контроля.
Хана снова обнимает меня.
— Все наладится. Вы с Форестом дружите вечность. Вы справитесь.
— Боже, я надеюсь на это, — вздыхаю я.
Она предлагает кофе, но я отказываюсь: — Я просто приму душ и лягу спать.
Когда она уходит, я запираю дверь, чтобы выплакаться без помех.
В душе я позволяю каплям воды смешиваться со слезами. Я дам Форесту и Кеннеди время, а потом, надеюсь, попробую восстановить то, что осталось от нашей дружбы.
Грудь сдавливает спазмом, и я сползаю на пол душевой кабины. Мысль о Форесте с Кеннеди разбивает меня вдребезги.
Я так сильно его люблю.
Значит, ты должна позволить ему найти счастье с женщиной, которую он всегда любил.
Почувствовав себя как в клетке, я быстро одеваюсь. Мне нужно уйти. Я натягиваю джинсы, футболку, кроссовки и, убедившись, что в коридоре никого нет, выскальзываю из апартаментов.
В кабинете искусств давление в груди немного спадает. Я сажусь перед мольбертом.
Конец любви.
Так я ее назову.
Я отставляю законченную картину и ставлю новый чистый холст. Беру палитру и начинаю увековечивать то, что чувствовала с Форестом.
Слеза катится по щеке, когда я вспоминаю, как мы строили палатки из одеял в наших комнатах, притворяясь, что мы в походе. Воспоминания текут на холст. Голубой, белый, цвета такие же яркие, как мыльные пузыри, парящие в солнечных лучах.
ГЛАВА 18
ФОРЕСТ
Проведя большую часть ночи за прокручиванием случившегося, я прихожу к выводу: Ария мне лжет. Она никогда ничего от меня не скрывала, и мне чертовски больно от того, что она не хочет открыться.
Однако я пытаюсь понять ее мотивы. Это недоразумение с Кеннеди, должно быть, всколыхнуло в Арии все ее старые страхи. Я злюсь на себя за то, что допустил это, но я был в полнейшем шоке от внезапного появления Кеннеди и слишком поглощен тем, как сильно влюблялся в Арию. Как бы идеально я ни старался провести с ней последнюю неделю, все постоянно оборачивалось против меня.
На кухне я застаю Хану и Карлу за кофе.
Так, первым делом — главное.
Я подхожу к сестре и крепко обнимаю ее.
— Прости, что тебя затянуло в этот дерьмовый шторм.
Я чувствую облегчение, когда она обнимает меня в ответ.
— Я просто была в шоке вчера, — говорит Карла, отстраняясь. — Прости за драматизм. — Она внимательно смотрит на меня. — Ты-то как держишься?
Я начинаю делать себе кофе.
— Буду в порядке.
— Да? — переспрашивает Хана.
Я киваю, сосредоточенно наливая горячую воду в чашку.
— Я говорила с Арией, — упоминает Хана.
— И как все прошло? — спрашиваю я, добавляя сливки и сахар.
Хана выдерживает паузу, давая мне сделать глоток, и отвечает: — Вам обоим больно. Почему вы не можете просто сесть и поговорить как взрослые люди?
Я тяжело вздыхаю.
— Я пытался. — Я качаю головой. — Поверь мне, я пытался. Она не хочет открываться.
Карла кладет руку мне на плечо.
— Ария напугана.
— Знаю. Я не знаю, как ее успокоить. Я перепробовал все.
— Покажи ей, что бояться нечего, — говорит Хана. — Просто будь рядом. Как только она увидит, что ты никуда не денешься, она оттает.
— Таков и был план, — признаюсь я. Допив кофе, я споласкиваю чашку. — Увидимся позже.
Выйдя из апартаментов, я иду в ресторан. Беру капучино и кусок шоколадного торта, после чего направляюсь на факультет искусств.
В классе я нахожу Арию за мольбертом. Ставлю напиток и десерт на стол рядом с ней. — Мирное предложение.
Ария не смотрит на меня, лишь шепчет: — Спасибо, но не стоило.
Я замечаю на ней треники и футболку.
— Ты ведь не спала, да?
Я перевожу взгляд на картину и вижу, что она работает над чем-то новым. Весь холст заполнен мыльными пузырями, и в каждом — какой-то сюжет. Уголок моего рта ползет вверх, когда я вижу нас, пытающихся повторить водную сцену из «Грязных танцев». Боже, мы в тот день чуть не утопили друг друга.
