Опекун для хулиганки - Диана Фад

мать сына, будто дает ему второй шанс быстро все исправить, а точнее, выкинуть меня на улицу. — Это студентка для репетиторства?

— Мы с Васей решили пожениться, — решаю не тянуть я волынку, так как чем дольше мама жениха на меня смотрит, тем больше я ей не нравлюсь, это заметно. — Надеюсь, что вы не будете против. Не переживайте, с вами жить не будем.

Сразу оговариваю самое главное, чтобы у мамы Василия не пропало желание женить сыночка, если оно у нее было, конечно.

— Мы пройдем? — тяну Васю в квартиру, иначе так и будут с мамой стоять столбом. — Да вы не переживайте, ваш сын со мной будет как сыр в масле кататься. Жизнь увидит, мужчиной станет.

— В смысле мужчиной станет? — охает Зоя Ильинична. — Василий! Ты с ней это…

Я удивленно смотрю на мадам, которая становится ярко-бордовой.

— Ну что вы, мы только после свадьбы, — успокаиваю ее. — Но о внуках пока думать не будем, да, Вась? Поживем немного для себя. Вдруг брак неудачный, куда детей девать?

— Каких детей⁈ — снова бледнеет мама Василия и оседает на пуфик в прихожей. — Василий, дай телефон, я буду звонить папе.

И сыночек уносится куда-то в комнату, откуда возвращается с последней моделью яблока. Я присвистываю, а мама Васи хватается за сердце. Н-да, не так я представляла себе встречу с будущей свекровью. Что-то пошло не так…

Глава 20

Василий тащит меня в свою комнату и сажает на диван.

— Посиди здесь, я пока с мамой поговорю. Нельзя было так… Не подготовили.

И он уносится из комнаты, а я оглядываюсь вокруг. Так-то здесь мило, как в музее. Я была как-то с классом, где была комната не помню уже какого представителя дореволюционной элиты. Белые стены, железная белая кровать под стёганым одеялом. На паркетном полу ковёр без рисунка, какого-то болотного цвета.

В углу шкаф, на открытых полках книги. Аккуратно расставлены, корешок к корешку. На стенах портреты сделаны словно ретушью. У меня у бабушки были такие. Я так понимаю, это потомки моего будущего мужа. И всё, а нет, на окне ощетинившийся колючками огромный кактус. Пожалуй, это самый интересный экземпляр в этой комнате. Ещё и древний письменный стол с лампой под абажуром.

— Н-да, скучновато ты живёшь, Василий. — делаю я вывод и встаю с дивана, хожу, заглядываю на полку с книгами.

Тут их множество, и все по ветеринарии или тома с классикой.

— Забираю свои слова обратно. Ты живёшь не скучно, а тошно, говорю сама себе и решаю, что с меня хватит.

Ну а что? Я пришла с мамой знакомиться, а меня выставили в комнату и, видимо, забыли. Иду на голоса, что доносятся с кухни, и при моём появлении наступает тишина. Мама Василия сверлит меня негодующим взглядом, а сам будущий жених стоит с красным лицом.

— Лина хочет чай, — по словам произносит маме, а я уже открываю рот, чтобы возразить, но та неожиданно кивает.

— Ну конечно, раз Ангелина хочет, — сквозь зубы шипит мама, и куда только делась вся интеллигентность?

Через пять минут мы сидим за накрытым белой скатертью круглым столом, и передо мной появляется белая чашка с блюдцем из фарфора с синими васильками.

— Я могу помочь, — предлагаю будущей свекрови накрыть на стол.

— Сами справимся, — фыркает она, а Вася толпится около матери, достает варенье, из холодильника нарезку колбасы.

— Ой, а я думала, вы колбасу не едите, — радуюсь я, значит, не всё так тоскливо в этой семье.

— Я не ем колбасу, — заявляет пафосно мама Васи. — Нам привозят специальную, из конины. Она считается диетической.

— Здорово, — хватаю кусочек колбаски, которая нарезана так тонко, что просвечивает.

Отправляю в рот и жую, глядя на удивленные лица Васи и его мамы.

— Что? — Сглатываю.

— Ничего, Ангелина, вы кушайте, — отвечает мне мама Василия. — Вам какой чай предложить?

— Чай? С сахаром, пожалуйста, — отвечаю я, мысленно хвалю себя за вежливость.

Василий наконец садится рядом и пододвигает ко мне пузатый белый чайник.

— Я уже заварил, мама, зелёный с жасмином, как ты любишь, — сообщил Вася, а я тянусь ко второму куску колбасы. Вкусная зараза.

Будущая свекровь тоже садится за стол и маленькими глотками пьёт свой чай, наблюдая за мной.

— И чем вы занимаетесь, Ангелина? — Начинается допрос. — Где учитесь?

— А нигде, — продолжаю я жевать колбаску. — Но собираюсь поступать, вы не думайте, что я какая-то там дурочка.

— Я и не думаю, я предполагаю, — спокойно отвечает мама Васи, а он чуть ли не давится чаем, закашливается. — Вы же понимаете, девушка, что совершенно не пара моему сыну?

— Это еще почему? — без обиды интересуюсь я. — Для женщины главное что?

— Что?

— Красивая и ладно.

— Господи, — вздыхает Зоя Ильинична. — Я про умственное развитие и воспитание.

— А что такого? Я умная, вы не знали? — беру с тарелки последний кусочек колбаски, неужели я всё съела? Это оттого, что нервничаю. Всегда, когда переживаю за что-то, то ем без разбора.

— Не догадывалась, — поджимает губы будущая свекровь. — Но вы же понимаете, что у Василия блестящее будущее? Он весь в науке!

— В какой именно науке? — сомневаюсь я.

— Наш сын потомственный ветеринар! Еще его прадед у коров отёл принимал.

— Простите, что принимал?

— Василий!

— Мама!

— Нет, я отказываюсь слушать это! — встает из-за стола мама Васи. — Дорогая моя, простите, но вы не подходите моему сыну совершенно!

— А почему, можно узнать? — я тоже встаю, схватив конфетку со стола, и сую ее в рот. — Рылом не вышла?

— Василий! Как она выражается! — взвизгивает совсем не интеллигентно Зоя Ильинична.

— Мама!

— Я, пожалуй, пойду, — говорю всем и направляюсь в прихожую, где натягиваю свои ботинки.

— Лина, я тебя провожу! — порывается вдруг Вася.

— Нет, ты останешься дома! Уже стемнело, там всякие компании ходят! — останавливает порыв сына Зоя Ильинична.

— Правильно, — соглашаюсь я. — Первое правило, когда ухаживаешь за девушкой, знаете какое?

Одергиваю на себе куртку, застегиваю, дернув молнию.

— Какое? — вдруг интересуется несостоявшаяся свекровь.