Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу
Затем встал извечный вопрос – что надеть? Придерживаться делового стиля или одеться слегка небрежно, чтобы не выглядело так, будто она слишком старается? Дилли выбрала нечто среднее. Она хорошо помнила, как несколько лет назад, явившись на мероприятие в строгом костюме, чувствовала себя неуместно, поскольку многие художники пришли в рабочей одежде. Дилли разложила на кровати юбку-трапецию и белую блузку, а на шею намотала розовый шифоновый шарф. Ансамбль завершали розовые балетки.
Надев белье, Дилли заметила, что бюстгальтер стал тесен в груди, и поморщилась: она так и не села на диету, как собиралась, и продолжает злоупотреблять блинчиками из «Горячего котелка». Пора завязывать с обжорством. Натягивая юбку, она оглядела расплывшуюся талию. Юбка едва налезла на бедра в расстегнутом виде, а уж застегнуть – нечего и надеяться.
– Что за черт? – ругнулась Дилли, когда и блузка не сошлась на груди.
Дилли похолодела, когда ее осенила догадка. Схватив дрожащими руками телефон, она открыла календарь и уставилась на дату. С момента последней менструации прошло четыре месяца. Не сводя глаз с экрана, Дилли медленно осела на кровать.
– Черт, черт, черт! – Сердце бешено колотилось. – Так, только без паники.
Нужно успокоиться. Она попыталась найти другое объяснение – месячные часто пропадают из-за стресса, а последние пару лет были самыми сложными в ее жизни, – но тут перед глазами явственно возник образ Джайлса, заставив ее вздрогнуть. Дилли хорошо помнила ухмылку, с которой он ушел из ее жизни, как она думала – навсегда. Незапланированная беременность в любом случае внушала тревогу, но залететь от Джайлса – это уж слишком!
Теперь еще объясняться с родными… И Клемми, и Ральф думали, что Джайлс исчез из поля зрения по крайней мере восемь месяцев назад, и все на острове были уверены, что Дилли раскрыла обман гораздо раньше, чем это произошло на самом деле. Она довольно долго скрывала серьезность их отношений, надеясь, что папа постепенно проникнется симпатией к ее избраннику. Однако Клемми с отцом оказались правы. С тех пор как у Джайлса начались проблемы с деньгами из-за сделки с недвижимостью в Сан-Тропе, которой он якобы начал заниматься еще до знакомства с Дилли, он вел себя все более странно. Говорил, что ему немедленно нужны наличные – пока продавец не передумал, – и настаивал на том, чтобы Дилли дала ему денег взаймы, обналичив наследство. Тут она почуяла неладное. После очередного спора рассерженный Джайлс вышел прогуляться, а Дилли, покопавшись в его вещах, нашла в кармане пиджака свернутую вырезку из газеты со статьей о трагической гибели ее матери. Джайлс подчеркнул строки, где говорилось о том, что ее мать – владелица успешного антикварного бизнеса – оставила Дилли солидное наследство.
В голове не укладывалось, что она беременна – сейчас, да еще и от Джайлса. Дилли не слишком заботилась о контрацепции, убаюканная разговорами о детях и очарованная картинкой семейной жизни, которую рисовал ей Джайлс. Мечта обернулась кошмаром.
Дилли решила, что сейчас необходимо выкинуть все лишнее из головы и сосредоточиться на аукционе. Но выполнить задуманное было не так просто. Смахивая слезы, она тщетно утешала себя, что, может быть, все обойдется. Сначала надо убедиться, а потом уже действовать. Силясь унять бешеный стук сердца, Дилли бросила телефон в сумочку. На ближайшие несколько часов главное – аукцион, остальное подождет.
Она торопливо натянула большую футболку и любимый комбинезон. Затем, стоя боком перед зеркалом, обхватила живот руками, как делали звезды на страницах глянцевых журналов. Дилли всегда хотела стать матерью, но не так. Ей представлялся счастливый союз (или даже брак) и уютный дом. Она мечтала о волнующем моменте, когда расскажет радостную новость отцу будущего ребенка.
Дилли решила, что после аукциона завезет Макса на остров, а сама вернется в Си-Энд, чтобы зайти в аптеку. На острове тоже была аптека, но Дилли хотела сохранить свой визит в тайне. На Птичьем острове ничего не утаишь, а ей не хотелось распространяться о беременности – особенно если та подтвердится.
Едва она обулась, как в дверь громко постучали. Дилли поспешила вниз. Увидев сквозь большое окно витрины улыбающуюся Клемми, она открыла подруге дверь. В одной руке Клемми держала газету, в другой – пузатый бумажный сверток, обещающий вкусный завтрак.
– Я знала, что сегодня утром ты будешь занята, и принесла булочку с беконом и соус.
– Ты настоящий друг. Спасибо. – Дилли приняла сверток и заглянула внутрь.
– Готова к аукциону?
– Скорей бы уже, хотя я немного волнуюсь, – призналась Дилли. В ее голосе явственно слышались нетерпение и страх. Вытащив булочку с беконом, она с наслаждением откусила большой кусок. – Ммм, вкуснотища! Как раз то, что надо!
– Бабушка сейчас в кондитерской, так что я свободна, если тебе нужна поддержка. Хотя, наверное, тебя сопровождает отец.
Дилли покачала головой.
– Он уехал по делам.
– Тогда я с тобой! – с готовностью вызвалась Клемми.
Дилли замялась.
– Вообще-то, у меня уже есть спутник…
У Клемми от любопытства заблестели глаза.
– И кто же он, интересно?
– Макс.
– Кто такой Макс?
– Макс Харрингтон.
Брови Клемми удивленно взлетели.
– Ничего себе! Как это вышло?
– Мне нужно было независимое мнение о покупке маяка, и Макс помог разобраться с финансовыми расчетами. Он занимается строительством и работает с папой на лодочной станции.
Пораженная Клемми присела на край стола.
– С каких пор мистер Харрингтон занимается строительством? Он же преподает живопись.
– Больше не преподает. И нам необязательно называть его мистер Харрингтон. Он теперь Макс. Мы больше не его студентки, и он всего на несколько лет старше.
– А-а, понятно! – многозначительно протянула Клемми.
– Что тебе понятно? – Дилли всегда опасалась проницательности подруги.
– Ты запала на Макса Харрингтона.
– Глупости!
– Вовсе нет. Вон как глаза блестят. Между вами что-то есть.
– Ничего между нами нет.
– Но тебе хотелось бы.
Дилли улыбнулась.
– Не буду отрицать, в колледже он мне нравился.
– А кому не нравился?
– Кажется, мне он нравился сильнее, чем другим.
– Неужели у тебя был роман с учителем? – ужаснулась Клемми. – Ой, я очень надеюсь, что был. Правду говорят – в тихом омуте…
Дилли закатила глаза.
– Разумеется, нет. Макс никогда не перешел бы черту. Это было бы непрофессионально, к тому же он был женат.
– А ты пыталась?
– Нет, конечно! Зато он стал моим вдохновителем. – Она обвела рукой галерею. – Он первым поверил в меня и убедил, что я смогу заработать живописью.
– А сейчас… ты хотела бы, чтобы он перешел черту, правда? По лицу вижу.
– Слишком уж ты наблюдательна. – Дилли не хотелось признаваться, что после ухода Макса в тот вечер, когда они пили вино и ужинали, она долго
