Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу

был растерянный.

– У тебя все хорошо?

– Теперь да.

– Я купила тебе чай.

– Ты просто волшебница! – Взяв стаканчик, Макс сразу же отпил.

– Хотелось бы. Судя по очереди, участников на аукционе будет много.

– Не все люди пришли покупать, – успокоил Макс. – Маяк первый раз за много лет открыли для посетителей, наверняка весь остров придет полюбопытствовать, пока есть возможность. Не пугайся.

Макс указал на мужчину в нескольких метрах от них – в твидовом костюме, дополненном галстуком-бабочкой, фетровой шляпе и лакированных ботинках.

– Вылитый частный детектив из сериала.

– Это Генри Снайдер, – склонившись, шепнула в ответ Дилли. – Местный историк и журналист. Много лет живет на острове. Наверняка собирает материал для статьи.

Они заняли место в хвосте очереди на перемычке.

У Дилли звякнул мобильник.

– Сообщение от папы, – сказала она, взглянув на экран. – Надеется, что просмотр пройдет хорошо, и с нетерпением ждет новостей. – Она убрала телефон обратно в сумку. – Пирс и насыпную дорогу построили не так давно. Раньше до маяка можно было добраться только на лодке.

– Хорошо, что теперь есть дорога, – ответил Макс. – А то пришлось бы грести, чтобы увидеться с тобой, а я толком не умею.

– Ты работаешь на лодочной станции! – рассмеялась Дилли.

– Это не значит, что я обязан грести.

Очередь двинулась, первые посетители уже вышли из маяка и делали фотографии, стоя на пирсе.

Дилли задрала голову, чуть не свернув шею.

– Какой высокий! – Вблизи башня оказалась гораздо внушительнее, чем издалека.

– На то он и маяк, – сказал Макс и подтолкнул Дилли локтем. – Ну что, готова?

– Да! – быстро ответила она.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, они зашли в первую комнату.

– Боже мой, я даже не ожидала. Великолепный зал, идеально подходит для выставки.

– Самобытно, – добавил Макс. – Здорово!

Круглая комната диаметром восемнадцать футов была облицована кирпичом, что создавало отличную теплоизоляцию. Два окна впускали достаточно дневного света, а ниши в кирпичных стенах помещали в себе полки и шкафы. На некоторых из полок стояли книги, добавляя уюта. У одной из стен примостилась старомодная кухонная печь и маленький стол, окруженный стульями. Наверх вела винтовая лестница. Дымоход был хитро подведен к центральной колонне, идущей от подвала до верхних этажей. Колонна была полой, и, как Дилли прочла в брошюре, в ней находились гири, приводящие в движение часовой механизм – сердце маяка. Сочетание духа старины и современного комфорта восхитило их обоих.

– Под нами еще один этаж, – восторженно заметила Дилли.

Макс сверился с брошюрой.

– Здесь говорится, что изначально там располагалась угольная печь, а теперь – цистерна с водой.

– Что скажешь? – спросила Дилли, оглядывая зал.

Подумав некоторое время, Макс ответил:

– Насколько вижу, света достаточно, ниши идеально подходят для картин, есть электричество и печь, чтобы обогревать помещение зимой, стены в хорошем состоянии.

Дилли, радостно пискнув, схватила его под локоть.

– Пока все прекрасно. Давай осмотрим следующий этаж, – улыбнулся Макс.

Он жестом пропустил Дилли вперед, и они стали подниматься по винтовой лестнице.

Пролеты были тесными, а ступени крутыми, что лишь добавляло очарования. По мере подъема стены сужались, делая помещение более уютным и домашним. Макс восхищенно рассматривал отполированные до блеска деревянные ступени.

– Удивительно, как хорошо все сохранилось! – В замкнутом пространстве голос его прозвучал глухо.

Дилли кивнула, погладив рукой перила.

– Уже представляю свою галерею. История придает этим стенам особый колорит. Макс, только взгляни! – вдруг воскликнула Дилли, увидев фотографию, и эхо неожиданно повторило ее возглас.

Лестничные пролеты были украшены фотографиями всех смотрителей, когда-либо служивших на маяке Птичьего острова, включая Мака Синтона – дедушку Дилли.

– Невероятно, – пробормотала она.

– Он здесь совсем молодой, – заметил Макс, глядя поверх ее плеча.

– Да, молодой, – дрожащим от волнения голосом согласилась Дилли. – И красивый. Не могу поверить, что в этом возрасте он уже заведовал маяком. Он тут моложе меня. Невольно задумываешься, как сложилась бы его жизнь, не оборвись она столь трагически. Бабушка всегда утешалась тем, что он очень любил свою работу. Это было у него в крови – добровольно рисковать жизнью. Он погиб, занимаясь любимым делом.

Осознав, что за ними на ступенях скопились люди, Дилли быстро миновала остальные фотографии, все еще думая о дедушке.

– Если удастся выкупить фотографии, я устрою выставку, посвященную всем хранителям маяка!

Дилли преисполнилась радостной решимости. Не дожидаясь конца просмотра, она мысленно выиграла торги и уже перевозила вещи.

Старинные ступени атмосферно поскрипывали под ногами. Стены были украшены свидетельствами прошлого: картами, мореходными таблицами, старинными инструментами, которыми пользовались хранители на протяжении многих лет, а в воздухе витал слабый и вечный как мир запах моря и древесины. На втором этаже располагалась еще одна круглая комната, слегка уступающая в размерах, но не менее живописная. Стены были окрашены в мягкий зеленовато-синий цвет, а из широкого окна открывался еще более захватывающий вид на океан. Солнце заливало комнату золотистым сиянием, делая ее одновременно просторной и уютной.

Подойдя к окну, Макс любовался видом.

– Все лучше и лучше! Только представь, какие здесь закаты.

Дилли с сияющими от радости глазами встала рядом.

– Так и вижу! В этой комнате можно сделать личную мастерскую, хранить холсты и мольберты. Тут великолепный свет для работы.

Макс повернулся к ней, улыбаясь с не меньшей радостью.

– Ты все продумала. С нетерпением жду, когда проекты воплотятся в жизнь.

Они продолжили подъем, стремясь поскорее исследовать каждый уголок маяка Птичьего острова, где Дилли уже чувствовала себя как дома.

На третьем этаже располагалась большая круглая – диаметром пятнадцать футов – спальня с укрепленными кирпичом стенами, двумя окнами, впускающими достаточно света, и платяным шкафом у стены.

– Должно быть, главная спальня, где жил смотритель, а значит – комната, где, вероятно, родилась моя мать, – размышляла Дилли.

– Весьма вероятно, – согласился Макс.

– Я наведу здесь уют, – продолжила Дилли, у которой уже разыгралось воображение. – Стеганые цветастые покрывала, шторы в тон, плюшевый ковер и вышитое полотно на стене прекрасно дополнят комнату. – Открыв дверцу платяного шкафа, она уставилась на Макса круглыми глазами. – Смотри! – Дилли открыла дверцу шире, чтобы Макс мог взглянуть поверх ее плеча.

– Что я должен увидеть? – озадаченно спросил он.

– Сигнальные флаги! Те самые, с помощью которых бабушка подавала знаки дедушке, когда он работал на маяке. – Вытащив сумку, Дилли положила ее на стол. – Я украшу ими галерею. – Взяв два древка, она раскинула руки, попутно поясняя: – Для каждой буквы алфавита есть свой сигнал. – Она достала из сумки инструкцию и сунула ее Максу.

– Что ты делаешь? – шепнул он. – Здесь толпы народа.

Однако Дилли нимало не смутилась.

– Угадай, что я говорю, – скомандовала она, старательно размахивая руками.

– Откуда ты знаешь, как ими пользоваться? – поинтересовался Макс, изучая инструкцию, чтобы разгадать послание Дилли.

– Бабушка научила меня в детстве. У нее были самодельные флаги, и мы