Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева
Глава 17 Ольга
У меня моментально начинают гореть щёки.
Так сильно, что хочется отвернуться. Спрятаться. Сделать вид, будто я вообще этого не сказала.
Но поздно.
Мы стоим посреди почти пустого коридора клиники, мимо иногда проходят сотрудники, кто-то здоровается, кто-то бросает любопытные взгляды, а я чувствую себя так, будто у меня внутри всё выворачивают наружу.
Рома замечает моё состояние.
— Эй, — тихо говорит он и касается моей руки. — Ты чего?
Я качаю головой, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.
— Не знаю…
Он мягко тянет меня в сторону, ближе к окну в конце коридора, подальше от чужих глаз.
— Оль, посмотри на меня.
Поднимаю взгляд.
— Мы разберёмся с этим, слышишь? — говорит он тихо. — Это всё не на тебе одной.
Я нервно усмехаюсь. Если бы.
Мне хочется верить ему, правда хочется. Но чувство вины уже проросло внутри слишком глубоко.
Я несколько секунд собираюсь с мыслями, а потом всё-таки спрашиваю то, что крутится в голове с самого разговора о ХГЧ.
— А если она всё-таки беременна?
Рома хмурится.
— Оль…
— Нет, подожди. Я серьёзно. Если нет — понятно. Ты не хочешь раскрывать личность, участвовать во всём этом. Но если да…
Голос начинает предательски дрожать.
— Что ты вообще думаешь по этому поводу?
Он смотрит на меня внимательно, будто уже понимает, к чему я веду.
— В смысле?
Я сглатываю.
— Ты захочешь быть отцом этого ребёнка?
Ответ прилетает быстро и категорично.
— Нет.
Я вздрагиваю от того, насколько резко он это говорит.
— Это не мой ребёнок, Оль. Биологически — возможно. Но я не планировал его. Не хотел. И вообще всё это произошло без моего согласия.
Он говорит правильно. Абсолютно логично.
И всё же…
Что-то в его лице меня цепляет.
Мельчайшая пауза после ответа. Взгляд, который на секунду уходит в сторону. Будто внутри него всё не так однозначно, как он пытается показать.
Я слишком хорошо его знаю. Рома всегда сначала реагирует жёстко, рационально, а потом уже начинает думать о последствиях и эмоциях.
И сейчас я отчётливо вижу: мысль о возможном ребёнке всё-таки его задела.
Пусть совсем чуть-чуть. Но задела.
И именно это вдруг рождает во мне какую-то болезненную смуту.
Потому что у нас с ним детей нет до сих пор.
Мы оба всегда были слишком заняты. Сначала ординатура, потом карьера, операции, конференции, пациенты, бесконечные дежурства. Всё казалось, что ещё успеется. Не сейчас.
Мы даже толком не обсуждали это в последние годы.
И вот теперь какая-то посторонняя женщина может забеременеть от моего мужа раньше, чем я сама вообще решилась задуматься о ребёнке всерьёз.
От этой мысли становится так больно, что я едва удерживаю лицо. Я вдруг остро чувствую себя… неполноценной.
Словно проигравшей в какой-то гонке, о которой даже не подозревала. Хотя умом понимаю, насколько это абсурдно.
Я успешный врач. Востребованный специалист. Женщина, которая помогает другим становиться матерями.
Но прямо сейчас внутри всё равно шевелится мерзкое чувство собственной несостоятельности. Будто природа вдруг зло усмехнулась именно надо мной.
Рома, кажется, замечает, как я меняюсь в лице.
— Оль… ты чего сейчас напридумывала?
Я отворачиваюсь к окну.
— Ничего, — тихо говорю я. — Просто устала.
Я захожу в систему сразу, как только добираюсь до кабинета. Пальцы дрожат так, что с первого раза даже не попадаю по клавишам пароля.
Тишкова Анастасия Евгеньевна. Дата следующего визита.
Когда на экране появляется запись, у меня внутри всё неприятно сжимается.
Через три дня.
Всего три.
И одновременно — целая вечность.
Три самых долгих дня в моей жизни.
Потом ещё ожидание результатов анализа крови на ХГЧ. Несколько мучительных часов между сдачей и цифрами в бланке, которые окончательно определят, насколько сильно изменится наша жизнь.
Надо взять себя в руки.
Другого выхода всё равно нет.
Работа никуда не делась. Пациентки приходят по расписанию, телефоны разрываются, медсёстры задают вопросы, истории болезней сами себя не заполнят. Мир почему-то не останавливается только потому, что у меня внутри всё ходит ходуном.
И я продолжаю работать.
Улыбаться.
Объяснять женщинам схемы стимуляции.
Говорить спокойным голосом про овуляцию, гормоны, вероятность имплантации.
Только внутри постоянно тикает невидимый таймер.
Три дня.
Вечером, когда мы с Ромой наконец возвращаемся домой, я мечтаю только об одном — тишине. Хотя бы час без разговоров про клинику, детей, суды и чужие сперматозоиды.
Но, видимо, вселенная сегодня решила окончательно добить меня.
Потому что минут через двадцать в дверь звонит Наталья Игоревна.
Свекровь влетает в квартиру с таким лицом, будто у нас экстренное собрание.
— Господи, ну и натворили вы дел! — начинает она ещё с порога, даже толком не раздевшись.
Я медленно закрываю глаза.
Рома рассказал.
Он виновато косится на меня, и мне даже не нужно спрашивать. Всё и так понятно.
— Мам, давай без…
— А как без?! — всплёскивает руками Наталья Игоревна. — Это же кошмар какой-то! Я всю дорогу ехала и чувствовала, как давление растёт!
Она проходит на кухню, садится за стол и смотрит на нас так, будто мы два безответственных подростка.
— Вот скажите мне, чего вы ждали столько лет?
Я молча ставлю чайник.
— Наталья Игоревна…
— Нет, Олечка, ты не перебивай. Вы оба врачи, умные люди. Лучше других должны понимать, что здоровье с годами не улучшается. Риски растут. Организм не молодеет. Да что я вам объясняю, вы и сами всё знаете!
Каждое слово бьёт точно в больное место.
— Какая вообще радость в жизни без детей? — продолжает она сокрушённо. — Всё работа, работа, работа… А потом что? Пустая квартира?
Я с такой силой сжимаю кружку, что пальцы начинают ныть. Потому что она даже не представляет, насколько сейчас попадает в самое живое.
И от этого хочется либо закричать, либо разреветься.
— Мам, хватит, — уже жёстче говорит Рома.
Но Наталья Игоревна только отмахивается.
— Нет уж, дай договорить! Вы всё откладывали, откладывали. Карьеру строили. А теперь что? Вот пожалуйста! Уже какие-то посторонние женщины беременеют от моего сына!
У меня резко перехватывает дыхание.
Господи.
Лучше бы она меня ударила.
Я отворачиваюсь к раковине, делая вид, что ищу ложки. Лишь бы не смотреть никому в глаза.
— Ты понимаешь вообще, как это звучит? — тихо спрашивает Рома.
— А что не так? Я правду говорю!
— Мама. Закрой. Эту. Тему.
Я даже замираю на секунду.
Потому что в голосе Ромы появляется то, чего я давно от него не слышала по отношению ко мне.
Защита.
Он видит, что мне больно. И останавливает её.
Наталья Игоревна тоже это замечает. И
