Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева

резко отстраняюсь.

— Нет.

Настя тяжело дышит и смотрит на меня так, будто не ожидала отказа.

— Ром…

— Не надо.

Я отворачиваюсь к лобовому стеклу. Сердце колотится так, будто я только что подрался.

— Я не должен был вообще сюда ехать.

Настя тихо усмехается. Не обиженно. Скорее… понимающе.

— Всё ещё любишь жену?

Я сжимаю руль крепче и отвечаю сразу.

— Да.

Глава 15 Ольга

Рома приходит домой очень поздно, и я уже думала не ждать его.

Часы на кухне давно перевалили за полночь. Я несколько раз брала телефон, собираясь написать ему, потом откладывала обратно.

Глупо.

Мы же взрослые люди, а не подростки под родительским контролем.

Но внутри всё равно ворочается неприятное тревожное чувство.

Для нас это нехарактерно. Ну ладно, раньше было нехарактерно. В последнее время мы всё реже отчитываемся друг другу о том, где и с кем бываем. И речь идёт вовсе не о том, что мы бесконечно доверяем друг другу.

Наоборот, это маркер того, насколько мы отдалились.

Раньше всё происходило как-то само собой.

“Я задержусь”.

“Заеду в магазин”.

“Ты скоро?”

Не потому что обязаны были докладывать, а потому что нам было важно быть включёнными в жизнь друг друга.

Сейчас всё чаще выходит так, что мы просто существуем параллельно. Соседи с общим штампом в паспорте.

Я не могу не замечать таких небольших изменений. И мне страшно, что я не знаю, как это остановить. Ведь каждый шаг всё больше отдаляет нас друг от друга.

Что, если какой-то момент станет последней каплей? И вдруг эта странная и сюрреалистичная ситуация — это она?

Я сижу на кухне с давно остывшим чаем и смотрю в темноту за окном, когда наконец слышу звук ключа в замке.

Сердце почему-то сразу начинает биться быстрее.

Рома заходит тихо, стараясь не шуметь. Но всё равно я слышу, как он снимает обувь, как кладёт ключи на тумбу.

Я выхожу в коридор.

Он поднимает взгляд, и на секунду мне кажется, что удивляется, увидев меня не спящей.

— Ты чего не спишь? — спрашивает устало.

От него пахнет улицей, вином и ещё чем-то незнакомым. Женскими духами как будто.

И меня моментально прошибает холодом.

— Ждала тебя, — отвечаю тихо.

Рома коротко кивает, проводит ладонью по затылку. Выглядит уставшим. Напряжённым.

Но не виноватым.

Хотя я уже не уверена, умею ли вообще считывать его правильно.

— Извини, задержался.

— Где был?

Вопрос вырывается раньше, чем я успеваю смягчить его.

Он чуть заметно напрягается.

— Встретился кое с кем после работы.

Кое с кем. Даже имени не говорит.

Я чувствую, как внутри начинает медленно закипать что-то болезненное.

— С Настей?

Рома смотрит прямо на меня несколько секунд.

— Да.

Эта честность почему-то делает только хуже. Потому что теперь мне не за что зацепиться. Не в чем обвинить прямо сейчас.

Но тревога никуда не исчезает. Становится ещё сильнее.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— И как прошла встреча?

— Нормально, — отвечает он слишком быстро.

Я смотрю на него и вдруг понимаю, насколько сильно устала от недомолвок. На фоне этого наша семейная трещина кажется уже не просто трещиной, а целой расширяющейся бездной, которая вот-вот поглотит наш брак.

Я всё ещё стою посреди коридора, а Рома уже проходит в кухню, на ходу ослабляя ворот рубашки. Вид у него уставший настолько, будто он не на встрече сидел, а вагоны разгружал.

И всё равно внутри неприятно зудит.

Я иду следом. Рома достаёт из холодильника воду, делает несколько жадных глотков прямо из бутылки.

— Ну? — спрашивает, замечая, что я продолжаю смотреть на него.

— И зачем она тебя позвала?

Он вздыхает так, словно этот разговор уже заранее его утомил.

— Просто хотела увидеться.

— Спустя столько лет? Почему не увидеться на встрече выпускников?

— Оль…

— Что? Мне правда интересно. Люди не начинают внезапно написывать бывшим одноклассникам без причины.

Рома ставит бутылку на столешницу.

— Мы просто пообщались. Вспомнили школу. Она рассказала про себя.

— И всё?

— И всё.

Я смотрю на него внимательно, пытаясь уловить хоть что-то. Неловкость. Вину. Раздражение.

Что угодно. Но он слишком закрыт сейчас. Либо действительно не считает эту встречу чем-то важным, либо очень хорошо умеет держать лицо.

— Она замужем?

— Да.

— Счастливо?

Он коротко усмехается.

— Судя по её рассказам — не особо.

Замечательно. Несчастная бывшая девушка внезапно появляется именно тогда, когда у нас в браке всё летит к чёрту.

Я чувствую, как снова начинаю накручивать себя, и резко одёргиваю внутренне. Нет. Не сейчас. У меня есть проблема гораздо серьёзнее.

Я медленно выдыхаю и опираюсь ладонями о край стола.

— Ром, я сегодня ездила к Лене.

Он сразу переводит на меня внимательный взгляд.

— К какой Лене?

— Лаборантке. Я просмотрела камеры из хранилища и заметила кое-что странное.

Усталость с его лица будто слегка сходит.

— И?

— Она призналась.

На кухне повисает тишина.

Рома больше не двигается вообще.

— В смысле призналась?

— Она подменила пробирки.

Он медленно проводит ладонью по подбородку.

— Охренеть…

— Но это ещё не всё.

Я достаю из сумки сложенный лист и кладу перед ним на стол.

— Её подкупили.

Рома хмурится и разворачивает бумагу. Быстро пробегает глазами текст. Потом ещё раз, уже внимательнее.

— Что это?

— Одно из писем, которые ей подбрасывали. Всё анонимно. Инструкции, сумма, дата процедуры. Деньги передавали наличкой через почтовый ящик.

Он поднимает на меня взгляд.

И вот теперь я наконец вижу эмоцию, которую так пыталась считать весь вечер.

Настоящий шок.

— То есть это было специально?

— Да.

— Кто-то целенаправленно хотел, чтобы использовали мой материал?

Я молча киваю.

Рома откидывается на спинку стула и несколько секунд просто смотрит в одну точку.

— Бред какой-то…

— Я тоже так подумала.

— Она знает кто?

— Нет. Говорит, что понятия не имеет. Всё было анонимно.

Он снова берёт письмо, будто надеется увидеть там что-то новое.

— Но ведь кто-то должен был знать, где хранится материал, — тихо говорит он. — И какой именно брать.

— Вот именно.

Я внимательно слежу за его реакцией.

Потому что сама не понимаю уже, что думать.

Кто-то из клиники? Кто-то из его прошлого? Или…

Нет. Даже мысль о том, что Рома может быть как-то связан с этим, кажется мне дикой.

— Что теперь делать?

Рома отвечает почти сразу, без колебаний:

— Передавать всё в полицию.

Я снова смотрю на него.

— Думаешь?

— А что ещё? — он разводит руками. — Это уже не внутренняя ошибка клиники, Оль. Это уголовщина какая-то. Подкуп, махинации с биоматериалом… Пусть ищут, кто это сделал.

Он говорит жёстко,