Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Ничего.
— Это не ответ.
— Хочу, чтобы мой грант не зависел от семьи человека, который поставил деньги на мою любовь.
— Он зависит от проекта.
— Финансирование проекта — от фонда.
— Тогда попроси университет перевести тебя на другую программу.
— И потерять место в лаборатории?
— Есть другие гранты.
— Их распределили в начале года.
— Можно создать новый.
Я закрыла глаза.
— Тимур.
— Что?
— Ты снова делаешь это.
— Предлагаю варианты?
— Говоришь о создании нового гранта так, будто речь идёт о заказе ужина. Для тебя любую проблему можно решить деньгами или звонком.
— Если можно, почему не решить?
— Потому что после этого я буду обязана.
— Кому?
— Тебе.
— Я не потребую ничего.
— Ты уже требуешь признание.
Он замолчал.
Я попала в точку.
Мы стояли в пустом коридоре, слишком близко к двери, за которой была Женя. Я знала, что она слышит хотя бы часть разговора. Это должно было меня смущать.
Но сейчас я думала только о том, что Тимур впервые увидел не злость, а страх.
Мне хотелось спрятать его обратно.
— Я сама разберусь, — сказала я.
— Хорошо.
— И ты не звонишь отцу.
— Не позвоню.
— Не пишешь в фонд.
— Не напишу.
— Не просишь администрацию создать мне другой грант.
— Не попрошу.
Я внимательно посмотрела на него.
— Так просто?
— Ты сказала, чего хочешь.
— Раньше тебя это не останавливало.
— Ты говорила, чего не хочешь. Сейчас сказала, что будешь делать сама.
— Разница?
— Для тебя, кажется, есть.
Я не нашла ответа.
Тимур открыл дверь лаборатории.
Перед тем как войти, он остановился.
— Но если фонд попытается использовать грант против тебя, скажи.
— Зачем?
— Потому что тогда это уже будет моей проблемой.
— Не называй так.
— Я не сказал «моей».
— Смысл тот же.
— Хорошо. Тогда общей.
Я хотела возразить.
Не стала.
Мы вернулись в студию.
Женя сидела за компьютером и делала вид, что ничего не слышала. Настолько старательно, что было очевидно обратное.
— Всё нормально? — спросила она.
— Да, — ответили мы одновременно.
Женя посмотрела сначала на меня, потом на Тимура.
— Страшные люди.
Съёмка началась через полчаса.
На этот раз мы сидели рядом, но между креслами оставалось заметное расстояние. Такое решение предложила Ирина Валерьевна: не создавать визуальную дуэль и показать, что мы анализируем комментарии вместе.
Мне оно не нравилось.
Слишком легко было случайно повернуться и увидеть Тимура в полуметре.
Первым появился комментарий обо мне:
Охотница за богатыми. Такие всегда сначала строят недоступность, а потом случайно беременеют.
Я прочитала его вслух.
Даже после подготовки слова звучали мерзко.
— Что здесь происходит? — спросила я у Тимура.
Он посмотрел на экран.
— Человек решил, что знает твой план.
— Почему?
— Потому что так проще.
— Объясни.
— Если признать, что ставка началась без твоего участия, придётся считать тебя пострадавшей стороной. Тогда люди, которые делают ставки, участвуют в травле. Им удобнее решить, что ты сама всё организовала.
Я повернулась к нему.
— Ты это подготовил?
— Нет.
— Звучит слишком разумно.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Я уже слышал.
Следующий комментарий был о Тимуре:
Хозяин университета решил купить очередную игрушку. Папа оплатит.
Он прочитал без выражения.
— Правда ли, что твой отец финансирует университет? — спросила я.
— Да.
— Правда ли, что это даёт тебе преимущества?
— Да.
Ответ снова оказался слишком прямым.
— Какие?
— Быстрый доступ к информации. Знакомство с администрацией. Возможность пользоваться спортивной инфраструктурой с детства. Люди чаще отвечают на сообщения, если видят фамилию.
— Ты считаешь это справедливым?
— Нет.
— Готов отказаться?
— От чего именно?
— От преимуществ.
— Как?
— Не пользоваться связями.
— Тогда информация для выпуска пришла бы через две недели.
— То есть результат оправдывает привилегию?
— Нет. Но притворяться, что её нет, тоже бессмысленно.
Я услышала в наушнике голос Ирины Валерьевны:
— Хорошо. Продолжайте.
Следующий комментарий:
Морозова слишком обычная. Орлов не посмотрел бы на неё без ставки.
Я прочитала и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
Мы обсуждали этот текст заранее.
Я знала, что скажу.
Но камера превращала слова в приговор.
— Комментарий одновременно оценивает мою внешность и предполагает, что внимание мужчины определяет ценность женщины, — произнесла я. — В нём не объясняется, что означает «обычная». Автор использует неопределённость, чтобы я сама заполнила её своими страхами.
— Заполнила? — спросил Тимур.
Вопроса не было в сценарии.
— Что?
— Ты сама решила, что автор имеет в виду?
— Мы обсуждаем механизм.
— Значит, решила.
Я посмотрела на него.
— Это не относится к выпуску.
— Напротив.
— Тимур.
— Ты сказала, что неопределённость заставляет человека искать собственные недостатки. Какие нашла ты?
Мне захотелось ударить его распечаткой.
Не потому, что вопрос был грубым.
Потому что ответ существовал.
Слишком быстро.
Я вспомнила девушек возле ледовой арены: ухоженных, уверенных, в дорогих куртках. Фотографии Тимура с вечеринок. Его бывшую девушку, которую я видела в университетском аккаунте: длинные светлые волосы, модельная фигура, идеальное платье.
И себя после смены.
С волосами, пахнущими кофе.
В дешёвом свитере.
— Я не обязана отвечать, — сказала я.
— Не обязана.
Он не настаивал.
Снова.
Это было хуже.
— А ты? — спросила я. — Считаешь меня обычной?
За стеклом Женя резко подняла голову.
Тимур не улыбнулся.
— Нет.
— Почему?
— Потому что обычные люди не выливают кофе на капитана команды перед сотней камер.
— Значит, дело только в поведении?
— Ты хочешь, чтобы я оценил внешность?
— Нет.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Проверяю логику.
— Логика простая. Я заметил тебя до ставки.
— На интервью.
— Раньше.
Я замолчала.
— Когда? — спросила я.
— Не относится к теме.
— Ты сам начал.
— Я ответил.
— Когда?
Тимур посмотрел на камеру.
— Следующий комментарий.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки.
Ирина Валерьевна вмешалась через наушник:
— Алиса, продолжаем.
Я взяла следующий лист.
Съёмка длилась сорок минут.
Мы читали обвинения, разбирали слова и пытались не превращать всё в очередную личную перепалку. Иногда получалось. Иногда нет.
После последнего комментария красный огонёк погас.
Я сразу сняла микрофон.
— Когда ты меня видел? — спросила я.
Тимур встал.
— Съёмка закончена.
— Поэтому и спрашиваю.
— Правило о личных встречах.
— Мы в лаборатории.
— Но работа закончена.
— Удобно.
Он отдал микрофон Жене.
— В библиотеке, — сказал Тимур.
— Что?
— Я видел тебя в библиотеке за неделю до интервью.
— И что я делала?
— Спала.
Женя рассмеялась.
Я повернулась к ней.
— Я не спала в библиотеке.
— Ты спала за столом, — продолжил Тимур. — На книге по теории коммуникаций.
Я вспомнила.
Накануне сдачи первой части проекта я почти всю ночь работала. Утром пришла в библиотеку, открыла учебник и, видимо, действительно отключилась на несколько минут.
— Это не считается знакомством, — сказала я.
— Я не говорил, что познакомился.
— И почему запомнил?
— У тебя на щеке отпечаталась схема.
Женя уже не скрывала смех.
— Очень романтично.
